Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 2
Шрифт:
Дед кивнул, наклонился и испытывающе заглянул ему в глаза, и на мгновение Уиллу показалось, что всё пропало! Старик видит его насквозь! И точно знает, что он задумал.
Уилл изобразил самую несчастную, покорную и невинную из своих физиономий, и…
Хитрость удалась. Старик снова кивнул и одобрительно похлопал его по плечу.
– Вот и молодец. А теперь марш в дом, пока мать не проснулась и не увидела, что ты бродишь по сырости и не заругала тебя, что заболеешь. И, Вилли, я слежу за тобой аки ястреб, – погрозил он ему узловатым пальцем.
Уилл опять с самым несчастным и покорным видом кивнул, мол, дед, конечно же, я не рад, что приходится ждать, но ты прав. И я это признаю.
Старик снова одобрительно пожал ему плечо, развернулся и пошел в дом. Уилл послушно поплёлся следом за ним.
Бабка по-прежнему гремела чем-то на кухне, дед направился к ней, а, изображающий послушного внука, Уилл поднялся в свою комнату.
Дверь тихо щёлкнула за спиной. Уилл прошёл к окну и уставился на темнеющие вдалеке горы. План был простой: дождаться завтрака, не вызвать подозрений, а потом – как только дед скроется в своей столярке и засядет там за очередным комодом, он выберется через окно, спустится по старой яблоне и уйдёт через ведущую в сад калитку. Мать уйдёт на рынок – она всегда ходит на рынок по утрам, а мучающаяся ночной бессонницей бабка, как и обычно, сядет вязать очередные носки или свитер и задремает.
План был хорош, но что-то не давало ему покоя…
Слова деда, понял он. Слова деда о том, что в горах опасно, засели в его голове занозой.
Дед зря болтать не станет: если он говорит, что после взрыва и камнепада тропы могут быть ненадежны, значит, так оно и есть.
Так что да, одному идти, пожалуй, и правда, рискованно – оступишься, и поминай, как звали, никто никогда так и не узнает, в каком из ущелий нашли последний приют твои косточки.
Нужен напарник. Кто-то, кто поможет, подстрахует, в случае чего, решил он и начал лихорадочно перебирать в уме имена.
Томас? В море с отцом.
Рыжий Пит? Тоже на промысле.
Близнецы Смиты? Ушли проверять ловушки на крабов ещё вчера.
Все в городе жили морем, и в такую погоду все мужчины и мальчишки, способные держать весло, были на воде.
Все, кроме одного.
Ивко.
Глава 23
Завтрак прошёл как по нотам, ну почти…
Уилл покорно съел овсянку с мёдом, выслушал бабушкины наставления о том, что нынче молодёжь совсем не бережёт здоровье, и даже помог ей перебрать фасоль – сидел, ковырялся в миске, а сам украдкой следил за дедом, когда уже тот наконец свалит в свою столярку!
В ту самую, в которую последний явно не спешил…
Сначала он долго и обстоятельно пил чай, потом вспомнил, что хотел подточить ножи, потом ему понадобилась какая-то особенная тряпица, которую он искал во всех ящиках по очереди, потом чуть ли не целую вечность искал свой столярный карандаш, который (кто бы сомневался! Только не Ивко) все время был при нем – как и обычно, в нагрудном кармане.
Уилл перебирал фасоль с лицом святого мученика и, в прямом смысле слова, чувствовал как седеет – потому как нервы его просто не выдерживали…
«А что, если дед все понял и нарочно над ним измывается?..» – терзали его сомнения.
Наконец – настолько наконец, что Уилл даже не сразу поверил, что это все же случилось – старик крякнул, поднялся и потопал на выход из кухни.
Один удар сердца. Второй. Третий… Десятый… Фу-ууух! Таки ушел.
Едва не подавившись облегчённым выдохом, Уилл еще раз досчитал до десяти и, подвинув бабушке миску с фасолью – готово, мол – поднялся из-за стола.
«Я уроки делать», – коротко бросил он и, зная наверняка, что для бабушки, как впрочем, и для всех взрослых – это «святое», с притворным несчастным видом побрел на выход.
Дальше все пошло по плану…
Мать ушла на рынок. Бабка устроилась у окна с вязанием, и не прошло и четверти часа, как спицы замерли, а из кресла донеслось мерное посапывание.
Яблоня тоже не подвела. Всё так же стояла под окном. Как и столярка – последняя по-прежнему стояла по другую сторону от его окон.
Уилл перекинул ногу через раму и, на всякий случай, замер, прислушиваясь…
Тишина.
Только где-то вдалеке лаяла чья-то собака да с моря доносились крики чаек.
Мягко спрыгнув на влажную от дождя траву, он, пригибаясь, метнулся к садовой калитке. Сердце колотилось как бешеное, и совершенно зря…
Во дворе было пусто – разморенные сытым завтраком собаки дремали в своих конурах – враги они себе, что ли, мокнуть под дождем?
Благодарная за смазанные петли калитка позволила ему пройти совершенно бесшумно – ага, все, как обычно: не подмажешь – не поедешь, или в его случае, не пройдешь.
Крадучись добрался до переулка, и только, когда родной дом скрылся за поворотом, позволил себе выдохнуть.
«Получилось!» – мысленно возликовал он и ускорил шаг.
Шёл он, засунув руки в карманы и втянув голову в плечи, стараясь держаться тени деревьев – меньше шансов наткнуться на кого-то из знакомых. Мимо лавки мясника с её потемневшей от времени вывеской, мимо лотка зеленщицы – ещё закрытого – мимо колодца на перекрёстке...
По дороге он снова и снова прокручивал в голове свой план. И чем больше думал, тем больше убеждался, что Ивко – не только единственный, но и самый правильный выбор.
Уилл хорошо помнил, как Томас и Рыжий Пит гоготали, когда он однажды обмолвился, что Коллет – самая красивая девчонка в городе.
«Вилли влюби-и-ился! – завывал Пит, приплясывая вокруг него. – Вилли хочет поцеловать Колле-э-эт!», а Томас при этом так ржал, что чуть с причала не свалился.
А вот Ивко он, точно знал, смеяться не станет.
Потому что он сам влюблен.
Уилл видел вчера, как Ивко смотрел на дочь мэра, Лети – словно она не обычная девчонка, а спустившийся с небес в сиянии золотого света ангел. Уж кто-кто, а он сразу узнал этот взгляд, потому что сам точно так же смотрит на Коллет.
Так что, нет, Ивко не будет ржать и тыкать пальцем. Ивко поймёт.
«Да и сердцесветы его тоже наверняка заинтересуют, – размышлял он. – Заинтересуют? – мысленно хохотнул он, иронизируя над самим собой. – Да ради того, чтоб преподнести своему ангелу сердцесветы Ивко не просто согласится – он побежит впереди него! Ведь это же сердцесветы!»
А ещё… Ивко работал у новой хозяйки пекарни, которую его мать и её подруги буквально вчера объявили ведьмой и попытались изгнать из города. За что чуть не загремели на каторгу. Уилл не был глупым, понимал, что мэр, шериф и столичный важняк просто припугнули глупых, скандальных баб, да и все остальные это тоже понимали. Понимали и все равно советовали последним – хотя бы несколько дней держаться подальше от «Оберегов из печи». На что его мать и её подруги гордо отвечали (Уилл сам лично слышал), что они и сами в это «ужасное место» – ни ногой! Что, ясное дело, сегодня ему было только на руку.