Чтение онлайн

– Ты видел?! – пожаловался Уилл.

– Это она так шутит, – «успокоил» его Ивко. – Да, подруга дней моих суровых? – обратился он к козе.

Всё ещё обиженная и на хозяина тоже, Гретта, не обернувшись, фыркнула, мол, какой ты мне друг?!

– Гретта, ну прости меня, а? Я был не прав, – поняв, что иначе ему с подругой не договориться, повинился Ивко.

На сей раз коза снизошла к тому, чтобы обернуться.

– Гретта, ты ведь не станешь больше обижать испуганного маленького мальчика? – кивнув на Уилла, попросил Ивко.

Изобразив глубокую задумчивость, коза скосила глаза, смерила взглядом «испуганного маленького мальчика», презрительно фыркнула и отвернулась.

– Всё, можешь быть спокоен. Ты ей более не интересен, – констатировал Ивко.

Уилл на это обиженно засопел и буркнул.

– Иди уже!

Вспомнив, куда ему нужно идти, Ивко разом посмурнел. Улыбка сползла с его лица, как солнце за тучу. Веселье, только что плясавшее в его глазах, угасло, уступив место нервозности. Принявшись неосознанно теребить одну из пуговиц на рубашке, он глубоко, как перед прыжком в ледяную воду вдохнул, и начал мысленно прокручивать в голове, что скажет Аннет…

«Моему другу Уиллу нужна помощь. Он, чтобы заработать, напросился присмотреть за овцами. А он книжный червь, а не пастух. И теперь ему нужна помощь. Моя помощь. Потому что у меня коза. Поэтому и с овцами я тоже справлюсь. Тем более, что Гретта поможет».

Звучало просто. Звучало даже убедительно. Вот только руки у него, когда он взялся за ручку двери, почему-то дрожали.

– Эй, Краюк! И постарайся не краснеть! – крикнул ему вдогонку Уилл. – И не мямли, не отводи глаза! И не чеши нос – это первый признак вранья! Смотри прямо в глаза, говори уверенно! И главное – старайся не говорить так, чтобы это звучало, словно ты оправдываешься!

«Не мямлить, – мысленно повторил Ивко, – не отводить глаза, не чесать нос, не оправдываться и смотреть в глаза! И… кажется, в животе у меня поселился целый рой пчёл. Злых пчёл. Очень злых».

– Ладно, – выдохнул он. – Пошёл я.

– Удачи! – пожелал Уилл и «облагодетельствовал» очередным советом. – И… дыши! А то ты уже зелёный!

«Спасибо, Уилл. Это была как раз те слова, которых мне так не хватало для полной уверенности!» – мысленно саркастически фыркнул Ивко и нажал, наконец, на ручку.

Дверь скрипнула и его тут же обдало ароматом ванили и корицы. За прилавком, спиной к нему, стояла София, раскладывая на витрине свежие булочки с маком. Лети протирала столик у окна.

Толкнув тяжелую дубовую дверь, Ивко вошел в святая святых пекарни. Пекарни, которая принадлежала САМОЙ БЕРЕГИНЕ.

И… навеянные советами друга решимость и уверенность тут же куда-то испарились.

Аннет была доброй. Самой доброй на свете. И она дала ему шанс, благодаря которому в глазах жителей он теперь не «маменькин сынок», а помощник самой берегини!

Берегини, которая не просто пекарь. Не просто женщина с ласковой улыбкой и вкусными булочками. Берегиня – это сила. Древняя, непостижимая, дарованная самими богами.

Ивко судорожно сглотнул.

А что, если она уже знает? Что, если она почувствовала его ещё там, за дверью? Что, если прямо сейчас она видит всё – и Уилла с его планом, и сердцесветы, и овец, и его собственное жалкое, трусливое желание произвести впечатление на Лети?

Врать просто доброй женщине – стыдно. А врать Берегине – это… чуть ли не святотатство.

Внутренности его скрутило в узел, куда более болезненный, чем при самой лютой морской качке, к горлу подступила тошнота…

Из печи пахнуло жаром, и я привычным движением подхватила противень прихватками. Десять булочек – ровных, румяных, идеальных. Я как раз прикидывала, сколько ещё замесов понадобится до конца дня, когда услышала скрип открывшейся двери. Обернувшись, я улыбнулась Ивко, но тут же удивленно нахмурилась – вид у мальчишки был такой, словно его сейчас вывернет наизнанку…

– Что?.. Что случилось?! – тут же обеспокоившись, выдохнула я.

Сердце пропустило удар. Неужели отравился?! Моими булочками?!

Ивко стоял в дверном проеме – настолько бледный, что почти зеленый.

– Госпожа берегиня, – начал он, и голос его дрогнул, дав «петуха». – Мне… – он откашлялся, – мне нужно уйти.

Смотрел он при этом куда угодно, но только не на меня, и теребил край своего фартука так, словно хотел превратить плотную ткань в бахрому.

Я медленно отложила противень на стол и, сцепив руки в замок на груди, развернулась к нему всем корпусом.

Мысль о том, что мальчугану плохо, уступила место тревоге совсем иного толка. Не отравление. Что-то личное. И, судя по взволнованному виду, серьёзное.

– Уйти? Сейчас? У тебя что-то случилось? – я удивленно заморгала и слегка нахмурилась, и Ивко, к моему еще большему недоумению… втянул голову в плечи.

«Хммм. Всё интересней и интересней. С чего это вдруг у него такой определенно виноватый вид?» – мысленно озадачилась я и дабы «надавить» на мальца ещё больше, приняла нарочито грозно-суровый вид – шагнула к нему, упёрла руки в боки, брови свела на переносице, глаза сощурила, губы поджала.

– Да, – совершенно растерявшись, пискнул он. И тут же кардинально скорректировал свой ответ: – То есть, нет. То есть… – он сглотнул, кадык его дёрнулся вверх-вниз. – Не мне нужно, а другу нужно, – его до сих пор смотревшие куда-угодно, но только не на меня глаза, встретились с моими. – Другу моему помощь нужна. Честное слово! И это ненадолго. Часика на три. Или, – он снова отвел взгляд в сторону, – может, на пять. И это срочно. Очень срочно!

Я знала Ивко всего ничего, но то, что этот мальчишка был из тех, кто скорее сам себе руку откусит, чем подведёт кого-то или обидит – я уже успела понять. Я ни разу не видела, чтобы он отлынивал от работы, ни разу не слышала, чтобы он ныл или жаловался. Наоборот – сам искал, чем бы ещё заняться, и хватался за любое дело так, будто ему оказывали честь, а не поручали работу. В общем, другими словами, он был не из тех, кто попросил бы отпустить его посреди рабочего дня просто из-за пустяка.

– И что случилось у твоего друга? – голос мой прозвучал мягко, но глаза смотрели цепко и внимательно, и… Ивко меня понял.

Он зажмурился и выпалил на одном дыхании:

– У него беда! Вопрос жизни и… и чести! Он напросился пасти овец. А он… Короче с него такой же пастух, как с меня рыбак!

Я часто заморгала. Сказать, что я вообще ничего не поняла, значит – ничего не сказать.

– И в чем беда?.. – оторопело переспросила я.

– Так в том, что НЕ ПАСТУХ он, а КНИЖНЫЙ ЧЕРВЬ! А я – ПАСТУХ! – Ивко даже руками всплеснул, мол, ну что тут непонятного?!