Чтение онлайн

рами и военным устройством одобрение иностранных моряков»13.

Корнилов вместе с Брюлловым, Давыдовым, Ефимовым осматривал достопримечательности Греции; экскурсии по суше сменялись морскими экспедициями по островам Эгейского моря. Однажды, например, Брюллов, Давыдов, Ефимов совершили на бриге плавание к острову Эгина. «Мы на лодке, — вспоминал Давыдов, — доплыли до брига «Фемистокл», который стоял на якоре в заливе Амбелаки близ острова Саламина... Капитан охотно взялся отвести нас в Эгину и велел тотчас сняться с якоря. Раздался свисток, и матросы, по большей части малые ростом, но крепкие, как Геркулесы, начали вывертывать якорь, пока другие, взлетев на реи, распускали паруса. Через четверть часа мы поплыли под тихим, но попутным ветерком к Эгине»14.

Вскоре бригу «Фемистокл» нужно было возвращаться в Россию. Перед отплытием художники обратились к Корнилову с просьбой помочь им в доставке на родину образцов архитектурных украшений и других предметов античной культуры, собранных во время пребывания в Греции. Корнилов согласился. Матросы «Фемистокла» бережно и аккуратно разместили на корабле множество ящиков с хрупкими художественными произведениями, многие из которых явились впоследствии украшением музеев Петербурга и Москвы.

12 июля 1835 г. «Фемистокл» покинул Грецию и вышел в обратный путь к родным берегам. На борту корабля находились К. П. Брюллов и сопутствовавший ему художник-любитель Г. Гагарин.

В каюте Корнилова часами длились беседы с Брюлловым. Знаменитый художник рассказывал о работе над своей картиной, об источниках, послуживших основой ее сюжета, о письмах Плиния-младшего, явившегося очевидцем извержения Везувия и трагической гибели Помпеи. Он делился впечатлениями о Вальтере Скотте, Кипренском и Торвальдсене, с которыми встречался в Италии; о картинных галереях Мюнхена, Дрездена, Падуи, Венеции, Болоньи; о замечательных произведениях Рафаэля, Тициана, Веласке-за, Рембрандта, Рубенса. Высоко оценивая культуру европей-

ских стран, Брюллов вместе с тем обращал внимание и на то, что нередко восхваление этой культуры носит саморек-ламный, крикливый характер. «Если бы нашему Эрмитажу, — говорил он, — хоть одного крикуна из здешних, то он стоил бы всех сокровищ Европы, Азии, Африки и Америки, не выключая и других»15. Во время плавания Брюллов написал портрет Корнилова, который в 1836 г. был выставлен в Академии Художеств16.

При подходе к Дарданеллам Корнилову представился случай еще раз продемонстрировать высокое искусство экипажа. Здесь корабль был встречен сильным противным ветром и обратным течением. Множество иностранных судов неподвижно оставалось в проливе в ожидании попутного ветра. Тогда Корнилов сделал попытку воспользоваться узкой

полоской попутного течения, которое было замечено Брюл' ловым у самого берега. Выбрав удобный момент, он решил’ миновать узкость и выбраться на более широкое место пролива, где можно было бы двигаться лавировкой вперед и при противном ветре.

К. П. Брюллов, В. А. Корнилов и Г. Г. Гагарин в каюте брига«Фем истока».С рисунка Г. Гагарина.

«Бриг тронулся по направлению к берегу, — отмечал Г. Гагарин, — и в-то же время сотни любопытных глаз и десятки зрительных труб устремились на нас со всех судов, которые в течение 11 дней разделяли с нами невольную неподвижность и бездействие. Очевидно было, что никто не

19

понимал нашего маневра, и все считали его безрассудным. Каково же было всеобщее изумление, когда, попав на струю прибрежного стремления, наш бриг весьма легко проскользнул по ней до поворота пролива и вышел на более широкое место, где уже мог понемногу двигаться вперед с помощью искусного лавирования... Громкие аплодисменты и крики приветствовали нас со всех кораблей»17. После краткой остановки в Константинополе «Фемистокл» продолжал свой путь к родным берегам и 15 августа 1835 г. прибыл в Одессу.

Во время пребывания в заграничных водах экипаж «Фе-мистокла» сумел показать иностранным морякам свое высокое мастерство, организованность и прекрасное знание морского дела, что, естественно, повышало авторитет русского флота за рубежом. Представляя Корнилова к званию капитан-лейтенанта, Лазарев писал: «Вот один из тех офицеров, которые поддержат честь нашего флага».

* *

*

Главной базой Черноморского флота в 30-х годах XIX века' являлся Севастополь, где постоянно находилась основная часть боевых кораблей. Главным же кораблестроительным и административным центром флота был Николаев, где имел местопребывание главный командир Черноморского флота и портов (командующий флотом) со своим штабом. И в том и в другом порту к моменту прибытия Корнилова на службу в Черноморский флот господствовало запустение.

Характеризуя тогда главную базу флота, Лазарев писал: «Что за порт Севастополь! Чудный! Кажется, что

благодатная природа излила на него все свои щедроты и даровала все, что только нужно для лучшего порта в мире, но зато рука человеческая не очень заботилась, чтобы дарами сими воспользоваться, а, напротив того, казалось, что будто старалась испортить его. Адмиралтейство беднейшее, состоящее более из мазанок, магазины тоже, казарм только две, в которых можно жить, а остальные без полов и потолков, денег не дают на сие ни копейки»18.

17

Со снабжением флота дело обстояло еще хуже. «Севастополь, — отмечал Лазарев, — теперь так пуст, что хоть шаром покати; ни одной сажени веревки, ни одного дерева, чтобы сделать стеньгу или марса-рею'; провизии нисколько». На боевую подготовку экипажей обращали настолько мало внимания, что корабли годами не выходили в море.

В Николаеве при главном командире флота адмирале Грейге пышным цветом расцвело казнокрадство. В канцеляриях и интендантском хозяйстве, в штабе и в других органах управления засели расхитители и взяточники. Они наживали на спекуляциях и воровских махинациях десятки и сотни тысяч рублей, а матросы ютились в полуразрушенных помещениях и голодали.

Состояние корабельного состава флота было плачевным до крайности. Вскоре после окончания Босфорского похода оказалось, что, кроме шести кораблей, все «остальные гнилы как в корпусе, так и в рангоуте»2. Один из кораблей, например, имел все мачты гнилыми до такой степени, что через фок-мачту3 проткнули железный шомпол насквозь! Многие корабли при выходе на рейд чуть ли не тонули от течи на глазах у всех севастопольцев. «Черноморский флот, — писал Лазарев, — ньгне состоит из шести только годных кораблей, стольких же фрегатов и нескольких дрянных мелких судов»19’.

Когда Лазарев сменил Грейга на посту командующего флотом, он поставил своей задачей создать на Черном море действительно боеспособный флот, обновить его корабельный состав, вооружить его современной техникой, оборудовать для него порты и базы, обновить интендантское хозяйство и, главное, создать закаленные кадры флота, подготовить «и обучить тысячи матросов и офицеров, довести уровень их подготовки до возможного совершенства. В этой работе он опирался прежде всего на молодых способных офицеров, ставших его помощниками. Среди них одно из первых мест занимал Корнилов.