Чтение онлайн

1 Стеньга — верхняя часть мачты, составленной из двух деревьев; марса-рея—рея, отходящая от марса (площадки у места соединения первой и второй частей мачты).

2 Рангоут — совокупность круглых деревянных и металлических частей (мачт, рей и пр.), служащих для постановки парусов, сигнализации и т. д.

3 Фок-м ач т а — передняя мачта.

4 Адмирал М. П. Лазарев, Материалы для истории русского Флота, т. II, М., 1955, стр. 132.

Корнилов не был одинок. В середине 30-х годов на Черное морс один за другим прибывали лучшие моряки-балтийцы: В. И. Истомин, Г. И. Бутаков, А. И. Панфилов. Одновременно с Истоминым на Черное море пришел Федор Федорович Матюшкин, имевший уже к этому времени большой стаж морской службы. Окончив с А. С. Пушкиным и В. К. Кюхельбекером Царскосельский лицей, Матюшкин в отличие от своих однокашников избрал морское поприще. В течение пятнадцати лет он дважды совершил кругосветное плавание и участвовал в научной экспедиции в Северо-Восточной Сибири. Напутствуя своего товарища в дальние походы, А. С. Пушкин писал:

I

Счастливый путь! С лицейского порога Ты на корабль перешагнул шутя,

И с той поры в морях твоя дорога,

О, волн и бурь любимое дитя!

Незадолго до Истомина и Матюшкина на Черноморский флот прибыл самый близкий друг Корнилова — Павел Степанович Нахимов, ставший командиром линейного корабля «Силистрия». Корнилов почитал в Павле Степановиче своего старшего товарища и друга, ценил его советы, вместе с ним переживал все тяготы и невзгоды. Многие письма Корнилова говорят о его теплом дружеском чувстве к Нахимову, которое сохранилось у них до конца жизни. В одном из писем к Матюшкину он, например, писал: «Павлу Степановичу мой поклон. Что его здоровье? Не напишет ли он мне? Мне бы очень хотелось знать о его положении и знать подробно». Когда Нахимов тяжело заболел и был вынужден свыше года лечиться за границей, все его друзья постоянно думали о нем. В мае 1839 г. Корнилов писал Матюшкину: «О Павле Степановиче ничего не знаю; видал его письмо к адмиралу (Лазареву.—Б. 3.) — коротенькое, очень коротенькое. По этому письму он должен возвратиться, только что получил облегченье... Дай бог ему счастья. Жаль, очень будет жаль, если он приедет в том же положении, в котором нас оставил»’.

Каждый из этих моряков полностью посвятил себя многолетней напряженной деятельности по созданию боеспособного флота на Черном море. 19

Период с 1836 по 1842 г. для Корнилова был насыщен многими событиями. Прежде всего эти годы явились временем его непосредственного участия в строительстве кораблей Черноморского флота: за это время он последовательно командовал тремя кораблями, находившимися в постройке в Николаевском адмиралтействе.

Вскоре после завершения кампании на бриге «Фемис-токл», в ноябре 1836 г., Корнилов принял командование корветом19 «Орест», который лишь за неделю до его прихода был спущен на воду. В течение зимы новый корвет под руководством Корнилова был оборудован, оснащен и вооружен, а с июля 1837 г. совершал практические плавания по Черному морю.

В январе 1838 г. Корнилов получил новое назначение: под его командование поступил фрегат «Флора», который он принял еще на стапеле2021. И здесь командиру опять-таки пришлось вникать в каждую деталь при постройке корабля.

Строителем фрегата «Флора», как и корвета «Орест», был один из лучших корабельных инженеров Черноморского флота капитан Акимов, под руководством которого были разработаны чертежи этих кораблей и осуществлялись строительные работы. Однако роль командира вновь строящегося корабля в то время также была сложна и ответственна. По установленному Лазаревым порядку командир корабля обязан был лично следить за строительством и в необходимых случаях с разрешения начальства имел право делать «в наружном виде, во внутреннем расположении, в скреплениях, в вооружении или в чем бы то ни было перемены против чертежей».

Особенно строго приходилось следить за подрядчиками, нередко поставлявшими гнилой лес и недоброкачественные материалы. Поэтому Корнилов постоянно наблюдал, чтобы «лес и прочие материалы были надлежащего качества; работа и ковка железных вещей делались прочно согласно име-емых при адмиралтействах образцов; скрепление корабля производилось сообразно утвержденного плана правильно и тщательно».

В течение года Корнилов принимал участие в постройке фрегата «Флора». Однако спустить его на воду и совер-

шить плавание на нем ему не пришлось: его ожидало новое назначение.

В октябре 1838 г. в Николаеве был заложен один из крупнейших парусных кораблей Черноморского флота — 120-пушечный линейный корабль «Двенадцать апостолов». Вскоре после его закладки главный командир флота ходатайствовал перед начальником Главного морского штаба о перемещении ряда офицеров-черноморцев: командиром фрегата «Флора» он просил утвердить капитан-лейтенанта Истомина, а командиром строящегося линейного корабля — Корнилова. Это ходатайство было утверждено в январе следующего года.

Вместе со строителем корабля инженером Чернявским Корнилов все свое время уделял кораблестроительным работам. Никогда прежде в Николаевском адмиралтействе не строилось столько кораблей, как в это время. «У нас теперь, — писал Лазарев, — на стапелях 16 разного ранга судов, из коих шесть порядочной величины. Теперь в адмиралтействе сделалось еще веселее и повсюду видна непомерная деятельность»22.

Наблюдая за постройкой корабля, Корнилов вместе с тем внимательно следил за усовершенствованиями, вводимыми на других судах. Особенно интересовало его артиллерийское вооружение кораблей, и каждый вновь спущенный корабль с сильной артиллерией вызывал с его стороны неизменное одобрение. «Сегодня спустили «Мессемврию» и «Уриил», — писал Корнилов в октябре 1840 г. — Честь и слава Чернявскому: фрегат неказист в некоторых статьях, но зато славная артиллерия — будет чему размахнуться!»23

В гладкоствольной артиллерии наиболее сильными были бомбические орудия, стрелявшие не только ядрами, но и разрывными бомбами, что значительно повышало огневую мощь флота. Эти орудия были изобретены в 20-х годах XIX века, однако в течение долгого времени не получали широкого практического внедрения ни в русском, ни в иностранных флотах. Корабли продолжали по старинке вооружать обычными орудиями. По инициативе же Корнилова на «Двенадцати апостолах» впервые в русском военном флоте установили бомбическую артиллерию.

В конце 1839 г. Корниловым были произведены испыта-

ния крымского дуба для пушечных станков и правил1 для бомбическкх орудий, однако этот материал оказался непригодным. В январе 1840 г. Корнилов обратился в Севастополь к Матюшкину: «Посмотри, нет ли крепкого, очень крепкого лесу для правил к бомбическим станкам». Через несколько месяцев Корнилов в официальном рапорте на-

Носовая часть парусного линейного корабля.

чальству вновь был вынужден просить о специальном подборе принадлежностей для бомбнческих орудий, ибо весь предшествующий материал «при испытании оказался для сего назначения слабым».

В итоге настойчивых усилий Корнилова корабль «Двенадцать апостолов» был вооружен наиболее сильной для того времени артиллерией, и этот опыт полностью оправдал себя при первых же практических стрельбах. Бомбическне орудия стали устанавливать затем на других боевых судах Черноморского и Балтийского флота. Это было одним из важнейших технических усовершенствовании в русском флоте первой половины XIX века и сыграло впоследствии большую роль в боевом использовании сил флота.