Чтение онлайн

:5с *

5*5

С мая 1842 г., когда корабль «Двенадцать апостолов» начал свою первую кампанию, для Корнилова открылся новый этап деятельности. Если в предшествующие несколько лет он плавал как начальник штаба на «чужих» кораблях, а на берегу занимался преимущественно хозяйственными и техническими проблемами, связанными с постройкой кораблей, то теперь нужно было вплотную заняться матросом — «главным двигателем на военном корабле» (Нахимов). Эта задача, знакомая ему по опыту командования малыми судами, приобретала на 120-пушечном линейном корабле значительно большую сложность.

В начале июня 1842 г. корабль «Двенадцать апостолов» перешел из Николаева в Очаков, в июле — из Очакова в Одессу, а 1 августа того же года прибыл на Севастопольский рейд. Уже в июне в одном из своих первых приказов Корнилов объявил инструкцию, в которой излагались основные вопросы корабельной организации, обязанности вахтенных начальников и других должностных лиц; здесь же содержались указания о поддержании образцовой чистоты на корабле, о порядке работ и учений и т. д. В последующие месяцы той же кампании Корнилов дополнил свою первую инструкцию рядом приказов и регламентировал целый ряд вопросов повседневной деятельности. Для организации службы и поддержания образцового порядка на корабле эти приказы и инструкции имели большое значение прежде всего потому, что единых документов по флоту в то время фактически не было.

Ежегодно корабль «Двенадцать апостолов» выходил в море для практических плаваний, в которых командир ко-

рабля тщательно разрабатывал для личного состава детальные инструкции, расписания, наставления.

Подробная и обстоятельная разработка документов по боевой и повседневной организации службы на корабле имела важное значение для превращения его в образцовый, слаженный военный организм, однако сами по себе эти документы требовали прежде всего практического их осуществления. Сколько бы ни было приказов, инструкций и наставлений, как бы превосходно они ни были разработаны, действительная боеспособность корабля зависела целиком и полностью от личного состава, от всего экипажа и прежде всего — от матросов, каждый из которых на своем посту выполнял ответственные обязанности.

Не один Корнилов стремился к тому, чтобы сделать свой корабль образцовым во всех отношениях, чтобы личный состав корабля в точности знал и выполнял свои обязанности. Многие командиры преследовали ту же цель, многие из них имели в своем подчинении таких же матросов, располагали неплохими инструкциями и наставлениями, однако далеко не всем удавалось достичь желаемой цели. Одной из главных причин этого являлось неуменье или не-желанье кропотливо работать с рядовым моряком, обучать его, создавать из него подлинного мастера дела. Корнилов же, в отличие от таких командиров, сочетал разработку необходимых корабельных инструкций с неустанной практической работой по обучению личного состава. Эта работа на корабле «Двенадцать апостолов», так же как на нахимовском корабле «Силистрия», основывалась нс на муштре и формальной зубрежке, а на наиболее рациональных для того времени военно-педагогических приемах и методах. Именно благодаря этому новички-матросы, обладавшие всеми необходимыми качествами для тяжелой и сложной профессии моряка, но не имевшие сначала в этой области никаких знаний и навыков, превращались вскоре в опытных специалистов своего дела.

В многочисленных плаваниях у Корнилова выработалась система взглядов по основным методам и принципам боевой подготовки моряков. Прежде всего обучение моряков он рассматривал как сложный процесс, который нужно правильно организовать и настойчиво проводить в жизнь. «Без методы и терпения,—говорил он,—нельзя ожидать успеха ни в каком ученье».

Одним из основных принципов обучения Корнилов счи-

тал сознательность усвоения материала, так как механическое зазубривание того или иного предмета не может дать твердых и прочных знании. «Всякое искусство, — писал он, — тогда только прочно вкореняется в ум и в память человека и тогда только может быть применено им к разным обстоятельствам, когда обучение основано на рассуждении и понятии цели и назначения всего, к нему относящегося».

Линейный корабль «Доснадцать апостолов».

Для этого обучающий должен рассказывать матросам не только то, что нужно делать, но и то, для чего это делается.

Корнилов очень высоко ценил скорость и быстроту при выполнении любых корабельных работ: при парусных учениях, при действии у орудий, при постановке корабля на якорь. Очень внимательно, с секундомером в руках, он неизменно следил за быстротой подъема рей и парусов, за временем, необходимым для подготовки каждого орудия к стрельбе при объявлении учебной тревоги. Его корабль постоянно отличался предельной быстротой во всех учениях и тренировках. Но если для командиров многих других кораблей быстрота являлась самоцелью, если она становилась самодовлеющим фактором, который ценился лишь потому, что именно по быстроте оценивалось состояние боевой подготовки на корабле, то для Корнилова быстрота не являлась 31 самоцелью и тем более единственным показателем успешности обучения. Говоря, например, о подготовке артиллеристов, Корнилов указывал, что, кроме быстроты, есть много других предметов для изучения артиллеристов, «без коих всякая быстрота будет только беспорядок».

Именно поэтому он не допускал никаких внешне эффектных действий, благодаря которым быстрота достигалась в ущерб самому содержанию обучения. С особой нетерпимостью относился он к различным фальшивым приемам, посредством которых некоторые офицеры стремились получить завышенные оценки во время учений. «Корнилов был враг всяких подготовлений и фокусов, — писал

A. Жандр, — и заклеймил названием «дубовых понятий» офицера, распорядившегося однажды вынести на гон-дек32 запасной фор-марсель3334, после чего всегда уже меняли марсели прямо из парусной каюты»31.

Наибольшее внимание уделялось Корниловым подготовке артиллерии и обучению артиллеристов: на его корабле был разработан порядок артиллерийского учения, основанный на лучшем отечественном и зарубежном опыте. Ежегодно в своих приказах, инструкциях и наставлениях он совершенствовал этот порядок и во время учений проверял на практике теоретические положения, искал наилучших решений этого вопроса. Для проверки основных знаний артиллеристов он разработал вопросник, который определял содержание обучения по этой специальности.

Чтобы достигнуть прочного усвоения знаний, Корнилов стремился привить обучаемым интерес к боевой подготовке. Он считал, что в качестве непременного условия успешности обучения необходимо «развить в них (матросах) охоту и соревнование различными средствами». Наряду с требованием сознательности в обучении Корнилов добивался того, чтобы матросы последовательно овладевали знаниями, шли от познания простого к более сложному. Особенно важное значение он придавал систематичности процесса обучения. «Для усовершенствования команды в военно-морском деле, — писал он, — командир занимает оную в удобное время учениями, разделяя все эти учения на общие и одиночные и имея для них заранее составленную табель, дабы чрез систематическое наблюдение не упустить ни одного предмета»’.

Для лучшей организации боевой подготовки Корнилов четко разграничивал руководителей отдельно для общих и одиночных учений. «Весьма полезно,—писал он, —производить одиночные учения, предоставив их совершать частным начальникам и отнюдь не мешаясь в их распоряжения: это дает им вес в собственных их глазах и вместе с тем лишает права ссылаться, что им не дают времени заняться своими частями»3536. К обучению артиллеристов Корнилов привлекал как артиллерийских, так и строевых офицеров, при этом круг ответственности их был строго разграничен. «Я находил всегда выгодным, — писал он, — артиллерийским офицерам подчинять одиночные учения, от которых флотские офицеры освобождались. Выгода такового порядка в моих глазах состояла в том, что одиночные учения, составляющие основу артиллерийского дела9 производились под руководством одного постоянного и при том специального лица»3738. Общие же корабельные учения производились под наблюдением строевых офицеров.

Руководство общими корабельными учениями осуществлял сам командир корабля. «Все общие учения производятся по назначению командира, в его присутствии или в присутствии старшего офицера и при сем обязаны находиться все офицеры... — писал Корнилов. — Командир составляет расписание, которое и дает старшему офицеру для руководства. Кто же лучше командира может рассчитать, какое ученье когда потребно команде? За действие ее он отвечает своей честью и своей жизнью»*.

Корнилов не только осуществлял «общее руководство», но и производил разбор учений, указывал на недостатки и ошибки, учил личным показом и примером.