Чтение онлайн

Но не только мелкие чиновники, интенданты и строители препятствовали снабжению, обеспечению и размещению матросов. Пример подобного отношения показывали высшие сановники, руководившие армией и флотом. Несмотря на отдаленность Черноморского флота от столицы, их влияние чувствовалось повседневно. Они стремились не допускать ни малейших отклонений от порядков, закреплявших рабское положение матросов. Как только замечалось какое-либо отступление даже в мелочах, тотчас же следовал грубый окрик из Петербурга. Однажды, например, начальник Главного морского штаба Меншиков сделал выговор Лазареву за то, что в бумагах Черноморского флота «продолжают именовать строевых нижних чинов не нижними чинами, как повелено, а служителями». Даже в этом был усмотрен излишний либерализм!

Таким образом, условия службы матросов на любом корабле царского флота оставались исключительно тяжелыми, независимо от характера взглядов командиров. При этом не следует забывать, что даже лучшие для того времени командиры оставались представителями своего дворянского класса. Поэтому с их стороны не могло быть и речи о коренном изменении положения матросов, о ликвидации классового антагонизма между ними и офицерами. А ведь именно матросы и определяли успех в боевой подготовке любого корабля. Несмотря на исключительно тяжелые условия службы, экипажи кораблей из года в год повышали свое боевое мастерство и завоевывали авторитет своим командирам. На Черноморском флоте по уровню боевой выучки и организации службы особенно выделялись два корабля: «Си-листрия» под командованием Нахимова и «Двенадцать апостолов» под командованием Корнилова.

А. Жандр, служивший много лет с Корниловым на Черноморском флоте, говорил, что беспристрастный ценитель не знал, кого предпочесть: «Силнстрню» или «Двенадцать апостолов». Другой современник так характеризовал корабль Корнилова: «Двенадцать апостолов» был редкое явле-мне во всех отношениях. Как образец корабельной архитектуры, нам не случалось видеть ничего подобного до введения винтовых кораблей. Внутреннее устройство, прекрасное вначале, после нескольких месяцев плавания, указавших недостатки, стало безукоризненно. Все приспособления к об-

Матросскис работы на реях.

легчению различных действий и к содержанию корабля во всегдашнем порядке были собраны на этом истинно образцовом судне... «Двенадцать апостолов» мог служить прекрасной школой талантливому наблюдательному осрицеру и в последние годы командования Корнилова представлял во всех отношениях предмет, достойный тщательного изучения»43.

Высокую оценку кораблю Корнилова и его экипажу неизменно давал Лазарев. Однажды после очередных учений в море он писал, что на корабле «Двенадцать апостолов» «в свежий бом-брамсельный ветер я догнал лавировкой прямо на ветре бриг «Эндимион», построенный по знаменитому в Англии «ЛМа11ег\У|1сЬ»; если бы он был неприятельский, то для смеху, а более для удивления, можно было бы напечатать в газетах, что огромный 120-пушечный корабль догнал и взял, бриг лавировкой на расстоянии 5 миль! Решительно можно сказать, что другой подобный корабль едва ли в каком другом флоте есть»1. Это был результат усилий всего экипажа корабля.

Значение высокой подготовки экипажа корабля «Двенадцать апостолов» заключалось не только в том, что Черноморский флот обрел в нем боеспособную единицу, которую можно было использовать для любых, самых сложных и ответственных заданий. Важнее было то, что этот корабль явился одним из образцов, по которым равнялись остальные корабли флота. Так шаг за шагом достигалось повышение боеспособности всего Черноморского флота.

Боеспособность военно-морского флота всегда зависела от состояния научно-теоретической мысли, постановки специального образования и общего культурного уровня личного состава флота. Однако эта очевидная истина не находила практического воплощения при строительстве и подготовке военно-морских сил в крепостной России, правящие круги и высшее военное руководство которой с пренебрежением смотрели на военную теорию. Занятия наукой, теорией были не в моде; они не только не поощрялись, но и считались излишним делом.

В особенно запущенном состоянии находилась теория морского дела. Характеризуя традиционное отношение к разработке теоретических проблем во флоте, известный русский ученый и флотоводец С. О. Макаров в конце XIX века писал, что морская специальность «с древних времен считалась делом не теории, а практики, и все детали вырабатывались исключительно практическим путем... Многие из моряков еще помнят то время, когда печатные руководства были весьма кратки и разные письменные заметки опытных адмиралов передавались из рук в руки и переписывались молодыми офицерами, желавшими изучить морское дело...

Привычка разрабатывать все ощупью сохранилась у моряков и по сие время»44.

В отличие от широко распространенных взглядов, отрицавших или принижавших роль теории в морском деле, характерной чертой в деятельности Корнилова являлось его стремление к взаимной связи теории с практикой, к теоретическому осмысливанию и обобщению практического опыта. В этом отношении он стоял значительно выше многих своих современников;

Значительную роль в привитии В. А. Корнилову интереса к теоретической разработке военно-морских проблем сыграл его отец, который в свое время (конец XVIII в.) являлся одним из видных специалистов флота и автором ценного труда «Сигналы, посредством коих производятся тактические действия гребного флота».

На протяжении всей военно-морской службы Корнилов проявлял интерес как к техническим открытиям и изобретениям, так и к теоретическим работам, относящимся к различным отраслям морского дела. Во время поездок в Петербург Корнилов бывал в Географическом обществе; он постоянно интересовался научными успехами Н. М. Соковни-на, опубликовавшего в 40-х—50-х годах ряд работ по военно-морскому делу; вел постоянную переписку с С. П. Крашенинниковым — автором многих статей в «Записках Гидрографического департамента», одним из составителей «Военно-Энциклопедического Лекоикона» и редактором «Морского сборника». Корнилов поддерживал также тесную дружбу с известным гидрографом М. Ф. Ройнике, производившим в 30-х—40-х годах описи Мурманского побережья, Белого моря и Балтики; внимательно изучал все выходящие сочинения по морскому делу, хорошо знал труды Курганова, Беллинсгаузена, Ильина и др.

Будучи 24-летним юношей, Корнилов сам качал заниматься научной работой: в 1830 г. он под руководством Лазарева участвовал в составлении проекта руководства «О сигнальных флагах». Наряду с изучением русской военно-морской литературы он внимательно следил за зарубежной литературой.

В 1836 г. в Лондоне вышла книга английского капитана Гласкока «Морская служба в Англии, или руководство для морских офицеров всякого звания». Уже в сентябре того же года Корнилов просил своего двоюродного брата выписать эту книгу и прислать ее в Николаев. Вскоре книга Гласкока была получена и внимательно изучена Корниловым.