Чтение онлайн

По руническим надписям на ритуальных памятных камнях, которых в Скандинавии сохранилось несколько тысяч, по анналам европейских государств прослеживаются направления и масштабы разъездов викингов. Кроме собственных стран, стран и побережий Балтии, Северного моря и Восточной Атлантики, соседней Фрисландии, Британии, германских, итальянских и французских земель, они совершали путешествия в западнославянское Поморье, закаспийские страны («Серкланд»), Византию, Палестину. Попутно они занимались торговлей. Но главными субъектами ее были профессиональные купцы. Скандинавские купцы в эпоху викингов, опираясь на транзитные пункты в Северо-Западной Руси и великие реки – Волгу, затем Днепр, фактически сформировали евразийский торговый транзит через северные пути, заложив основы Балтийского торгового региона.

Но шведы отметились на Руси отнюдь не только благодаря своей торговле. Они сыграли заметную политическую роль в истории Древней Руси.

Согласно известной рукописной традиции, около 860 г. несколько северных славянских и угро-финских племен, уставших от постоянных междоусобиц, пригласили одну из дружин находников, во главе с вождем Рюриком, на «правление» своими землями. Судя по обращению за поддержкой именно к норманнам, можно предположить, что они были тогда уже известны на территории будущей Северо-Западной Руси не только как грабители-находники и торговцы, но и как воины, которых можно использовать в качестве наемников для решения местных проблем. В самом факте опоры на приглашенных зарубежных воинов не было ничего необычного: точно так же поступали в Британии после ухода римских легионов – и не только там, и не только тогда. Действительно ли скандинавов пригласили «править», или их воинственная дружина, наводя порядок, добилась власти силой – не ясно. Но точно известно, что, закрепившись в Новгороде и, позднее, в Киеве, династия Рюриковичей, смешиваясь с местной знатью, заняла великокняжеский престол Древнерусского государства (ведет отсчет с 882 г.) и просуществовала в России до конца ХVI столетия.

Несомненно, что наличие скандинавской династии в значительной мере перестроило поведение скандинавов на Руси. Теперь они предпочитали служить у русских князей в качестве дружинников, которые тогда, как и повсюду, помимо воинской службы исполняли и административные функции: стояли во главе городов, которые являлись центрами отдельных земель, собирали дани для князей. Выполняли их дипломатические поручения. А между тем постепенно роднились с высшими слоями местного населения. Одновременно выстраивались династические браки между великокняжеской семьей Древней Руси и правящими скандинавскими домами. Позднее свою скандинавскую дружину или ее часть русские князья даже (за известную плату) отправляли служить императору Византии, где она встречалась с другими скандинавами, также служившими императору. На снимке одного из византийских барельефов, хранящемся в маленьком историческом музее кафедры археологии Королевского Упсальского университета (в свое время организованном тогдашним главой кафедры, известным проф. Б. Альмгреном), запечатлен воин, держащий под уздцы императорского коня. На нем латы, а на груди – большая скандинавская застежка-фибула. Одновременно скандинавы активно торговали на Руси и через Русь.

Дружинная наемная служба у зарубежных правителей была обычной для скандинавских воинов того времени. Известно, что еще в 1095 г. император Византии Алексей Комнин направил приглашение служить в Константинополе воинам Швеции, Дании и Норвегии, по 1000 (!) человек от каждой страны. В сагах упоминаются служившие в Константинополе («Миклагарде») норвежцы, исландцы и шведы. Шведов на службе в Византии было тогда немало. На территории Швеции, главным образом в Упланде и Седерманланде, сохранилось несколько десятков рунических камней, свидетельствующих о поездках восточных шведов в Византию, службе и гибели там [27] .

Различие в восприятии скандинавов на Западе и Востоке Европы убедительно свидетельствует об ощутимом различии там их ролей. В Западной Европе они слыли презренными язычниками, могучими и безжалостными воинами-грабителями, нередко наемниками, а по мере оседания в Англии, Ирландии, Южной Италии и Франции – феодалами и местными правителями, во Франции также вассалами короля. На Руси скандинав-варяг изначально также находник-грабитель. но с последней четверти IX века – князь и родич князей, государственный человек. И на Руси скандинавы, в первую очередь шведы, особенно развернули свою посредническую торговлю. Ею изначально занимались многие викинги, наряду с набегами и грабежом. Но на Руси это была именно профессиональная и крупная, преимущественно морская и речная, трансконтинентальная и евразийская торговля. Думается, что наличие династии Рюриковичей помогало скандинавским купцам в их предприятиях на территории Руси, инициировало и укрепило связи с Византией.

Здесь не место говорить о значении многообразных деяний викингов для жителей и стран всей Европы. Упомяну лишь о нескольких обстоятельствах.

Походы викингов были, особенно на первых этапах, кровавыми и наносили большой ущерб европейцам, прежде всего жителям прибрежных и поречных районов, у которых находники нередко отнимали их имущество, свободу и саму жизнь. Понятно, что у европейцев язычники и жестокие пираты – норманны вызывали ужас. Историки подробнее всего описывают ужасы эпохи викингов. А научно-популярная литература в художественной форме либо их комментирует, либо, напротив, описывает норманнов в романтическом духе. И то и другое формирует восприятие этой эпохи и самих норманнов, участвует в создании исторической традиции. И только саги, этот уникальный свидетель той сложной эпохи, неизменно удерживаются на грани между этими позициями…

Есть и другая сторона вопроса об оценке эпохи викингов в европейской истории. Я имею в виду ее объективную роль в развитии Средневековья в целом. На мой взгляд, эта роль проявилась в целом комплексе сфер и направлений. Так, во-первых, нет сомнений в том, что военно-грабительские набеги норманнов и подчинение ими чужих территорий, подобно всяким агрессивным действиям извне, подталкивали политическую консолидацию европейских государств и складывание их оборонительной системы, особенно пограничной. Во-вторых, норманны открыли, освоили и сами заселили ряд новых земель (островов и архипелагов), до того пустынных, в Северной Атлантике и доплыли даже до Северной Америки. Они открыли новые земли для европейцев. И в целом странствия викингов расширяли границы освоенной к тому времени Европы, знания европейцев о своем континенте и прилегающих островах, связи между отдельными регионами континента. В-третьих, торгово-разведывательные мероприятия викингов привели к сохранению (в условиях арабских завоеваний) и стимулировали увеличение объема, географического охвата и содержания товарно-денежного обращения в Европе и между Европой и Востоком, к формированию Северо-Европейского торгового региона с его особенностями, а также организации обмена между Северным и Южным торговыми регионами Европы, западной и восточной сферами товарооборота. В-четвертых, полагаю, что викинги пробудили интерес Европы к Северо-Восточной Атлантике как политико-стратегическому и экономическому региону, т. е. заложили одну из основ его перехода из периферийного ряда на положение важнейшего объекта приложения общественных сил.

Получается, что своими колонизационно-политическими и торговыми предприятиями викинги способствовали этнокультурному взаимодействию, необходимому для развития цивилизации, – взаимодействию, которое в древней и средневековой истории достигалось чаще всего очень жестокими методами.

Хотелось бы высказать еще одно соображение в связи со столетиями походов викингов. Люди Севера были не первым так называемым «морским народом», наводившим ужас на далекие и близкие мирные поселения. Такое общее наименование в свое время получили, например, таинственные находники, отважные и жестокие мореплаватели-пираты, которые в библейские времена, со 2-го тысячелетия до н. э., появлялись из глубин побережий Эгейского моря (как полагают, это были финикийцы). Они грабили прибрежные земли всего Восточного Средиземноморья, в конце концов захватили их и там расселились. Это было время еще первых этапов «растворения» Европы в ближневосточном мире, в границах развития Средиземноморской цивилизации. Походы морских народов – скандинавов подчеркнули значительные новации в мировом цивилизационном пространстве – те, что были начаты Великим переселением народов, крушением Римской империи и Древнего мира в целом. Я имею в виду процесс перемещения исторического лидерства к собственно Европе, затем к Западной Европе и, шире, к Североатлантическому миру, процесс, получивший перспективы на столетия вперед.

Что касается роли походов викингов для Скандинавских стран, то для ответа на этот вопрос как раз и необходимо рассмотреть внутреннюю историю северных стран, разобраться в существенных деталях сложных процессов, там происходивших. За конкретными сведениями о связанных с ними событиях, о людях того времени, их образе жизни и обычаях мы и обращаемся к скандинавскому фольклору – и не только к нему.

История Скандинавии с начала Средних веков и до конца ХIII столетия оставила потомкам источниковое наследие, по объему и разнообразию во много раз уступающее тому, что сохранило от этого периода раннее и уже развившееся Средневековье Западной Европы. Однако это наследие имеет особую ценность. Ведь в Северной Европе Средневековье исторически было первой цивилизацией и, что не менее важно, ее рождение и эволюция происходили медленно, с опозданием. Вследствие этих обстоятельств его истоки оказались хронологически гораздо ближе к современному исследователю европейского прошлого, нежели истоки не только первых, древних цивилизаций, но и Средневековья. Поэтому скандинавские древности являются редкостной и интереснейшей лабораторией, позволяющей увидеть, как происходил один из коренных процессов человеческого общества – переход от родового строя к цивилизации: «как это было».

Предлагаемый краткий общий обзор источников необходим для того, чтобы уяснить характер, объем, возможности, в известном отношении и достоверность того материала, который использован для этого исследования. Речь идет не только о таких специфических литературно-исторических источниках, как саги, но и о так или иначе примыкающих к ним сочинениях мифологического характера, произведениях поэтов-скальдов, житиях и других повествовательных сочинениях, законодательных сводах, а также некоторых материальных свидетельствах.