Чтение онлайн

Королевский «двор», как близкое окружение правителя, имел в Скандинавии эпохи викингов широкое общественное значение. Известный «придворный круг» в формах, присущих тому времени, возникал и при каждом малом короле и, тем более, при главном «короле королей», и при каждом знатном семействе – в виде штата слуг, охраны, управляющих. Интересно рассмотреть эту придворную жизнь в контексте повседневных обычаев своего времени, в надежде, что это поможет отчетливо представить как сами обычаи, так и особенности именно королевского двора. Мною выбраны, пожалуй, наиболее яркие и распространенные в то время публичные (общественные) обычаи: пиршественные застолья и обмен дарами.

О составе окружения монарха, занимающего престол уже объединенного государства, говорилось отчасти выше, в связи с дружиной и служилой знатью. Об остальных придворных конкретных сведений почти нет. Впрочем, уже ясно, что их круг складывался во многом в соответствии с нуждами, интересами и личными симпатиями короля и его семейства. И что близкие королю люди и его соратники, как и «нужные» знатные союзники, поощрялись подарками и получали важные государственные посты.

Жизнь королевского двора проходила среди битв, разъездов, охоты, различных церемоний и пиров. Это были будни двора, и именно в ходе этих повседневных занятий обычно решались важные государственные дела.

О войнах с участием государей сказано много. Выше приведены выразительные свидетельства саг о постоянных разъездах государей, особенно по своей стране и с самыми разными целями – от сбора даней до крещения местных жителей и от гостевания у родовитого хозяина до расправы с мятежным бондом. Можно в сагах найти и разрозненные данные об участии королей в весьма разнохарактерных церемониях, таких как заключение мира и побратимство с соседним королем, жертвоприношения в капищах и христианские обедни, заключение брака, похороны и т. д. К сожалению, в сагах лишь единичны сведения об охоте государей – занятии в те времена, как известно, излюбленном. Но есть упоминания о ловчих, об охотничьих собаках и соколах; последние высоко ценились. Снорри рассказывает об одном малом конунге Вестфольда, который был так физически силен, что в 12 лет победил берсерка, а во взрослом возрасте имел обыкновение в одиночку ездить в лес, чтобы охотиться на опасных, крупных животных [1567] .

Но по-настоящему выразительны в сагах те описания, которые касаются пиров. Оно и не удивительно, ведь победоносная битва и широкий пир – это то, что скандинавы мечтали получить у Одина, в Вальхалле!

Совместная трапеза была на протяжении всей человеческой истории жданным и желанным событием, праздником. Она порождала положительные эмоции, помогая снять усталость, озабоченность и нервное напряжение, даря известную раскованность, новые знакомства, а также, хотя бы временно. радость и мир сотрапезникам. Многие из них получали приятную возможность вдоволь и вкусно поесть, что не всем и не всегда было доступно [1568] .

Вместе с тем такого рода трапеза и сама являлась, и, разумеется, сопровождалась определенным ритуалом или, скорее, совокупностью ритуалов, важных знаковых действий, которые делали пир событием не столько частной жизни, сколько важным общественным явлением.

Ритуализация совместной трапезы отмечается уже на самых ранних стадиях общественного развития, что вполне объяснимо, если иметь в виду как ту роль, которую собственно пища играет в поддержании жизни, так и то сильнейшее физиологическое, да и эмоциональное воздействие, которое она оказывает. Превращение совместной трапезы в общественный акт происходило благодаря ее коммуникативной и объединительной роли: ведь совместное преломление хлеба насущного символизирует приобщение сотрапезников к некоему единому социуму. Это выражение взаимного доверия, миролюбия, готовности к единению и совместным действиям, будь то собрание родичей, членов ремесленного цеха, воинов, духовного братства или воровской шайки, наконец, придворного или вообще элитного сообщества. Такое значение общей трапезы проходит через все исторические эпохи и на европейском материале может быть проиллюстрировано многими примерами из времен Античности, русского и западного Средневековья, Нового и Новейшего периодов.

Торжественное общее застолье, праздничную трапезу скандинавы обычно называли «пиром». Его устраивали по случаю, так сказать, «пиков» частной и публичной жизни, обычно в пределах социальной горизонтали, т. е. в «своей среде», где оно играло очень важную роль. Пир, относительно многолюдный, требующий значительных затрат и закрепленной обычаем организации, представлял на всеобщее обозрение статус, состоятельность и свойства сотрапезников, позволял их оценить, а также прояснить и в известной мере подрегулировать отношения между родичами и соседями, внутри общности, группы, слоя. И сразу же стоит оговориться, что социализирующая роль пиршества проявлялась не только через дружеские возлияния, но и через размолвки, иногда кровавые схватки сотрапезников, выявляющие расстановку, соотношение их сил. При известных условиях на пир могли быть приглашены и отдельные представители нижеследующей или восходящей по уровню социальной страты, что также имело большое общественное значение, прежде всего для вертикальных общественных связей и социальной динамики, например для вовлечения в группу знати сторонников из числа хольдов, а в среду хольдов – союзников из числа средних хозяев и т. д.

Литературные источники позволяют в какой-то мере восстановить порядок таких пиршественных собраний, до известной степени адекватно представить себе их роль в тогдашнем скандинавском обществе, уже начавшем встраиваться в феодальную систему европейского Средневековья. При этом сведения, имеющиеся, например, в сагах, достаточно избирательны, в том числе социально, ведь они рисуют наиболее подробно верхние слои общества – королей, знать, скупее – богатую верхушку бондов-простолюдинов; именно о таких пирах и можно прочитать в сагах.

Судя по этим описаниям, пиры были нескольких типов. Один из них – регулярная коллективная обильная трапеза, которую, например, короли практиковали в невоенное время чуть ли не ежедневно, подолгу засиживаясь за столом со своими приближенными и тут же обсуждая важные для страны и для них лично вопросы, а также происшествия, случившиеся при дворе. Тогда с утра до вечера «брагу медовую в чеканные чаши лил виночерпий» (поэма о Беовульфе, ст. 2110 и др.). Судя по сагам, пир был обычным времяпровождением короля и его дружины-свиты в перерывах между битвами, церемониями, охотой и вообще делами, требующими активных действий со стороны государя.

В такие дни король вставал рано; если дело происходило уже в христианской среде, он молился, затем в обществе дружины и, нередко, гостей отправлялся в зал. Там, возможно, он совершал омовение (рук) вместе с сотрапезниками [1569] , а затем занимал главное место за столом. Все приступали к трапезе, а если в это общество попадал новый интересный человек, его просили рассказать о себе и о том, что он видел. Еще лучше было, если гость умел играть на музыкальных инструментах и петь, рассказывать саги. За столом сидели долго, ели и особенно пили очень много. В знак того, что слугам пора убирать со стола, король стучал по столу рукояткой своего ножа [1570] . Как известно из саг, такой нож, служивший по мере надобности то столовым прибором, то оружием, имел при себе каждый скандинав. Иногда, нагрузившись сверх меры, пирующие отправлялись на отдых, чтобы затем, прервав пир лишь на вечернюю церковную службу, продолжить его до ночи, а затем с трудом добраться до постелей [1571] . В «Пряди об Аудуне с Западных Фьордов» говорится, что после пира конунг и дружина «идут к вечерне пьяные» [1572] .

Осенью весь двор снимался с места и кочевал с «пира на пир». И за столом решались многие дела и судьбы.

В поэме о Беовульфе (ст. 2180) герой хвалит вождя, который

Торжественно трапезничали как короли, так и другие состоятельные люди во время гостевания, иногда длительного. О пирах знати речь уже шла. В «Саге об Олаве Святом» имеется выразительный рассказ о том пиршестве, который устроил малый конунг Вестфольда Сигурд Свинья для своего пасынка, «главного короля» Норвегии Олава Толстого (гл. XXXII–XXXV) [1573] .

Получив известие о приезде сына-короля, жена Сигурда королева Аста, которая «сидела в своей горнице, и с ней было несколько женщин», немедленно встала и велела «слугам и служанкам приготовить всё наилучшим образом». Прежде всего четыре служанки убрали покои, завесили стены коврами и подготовили скамьи. Затем несколько слуг устлали пол свежей соломой, поместили у входа столик с большим жбаном для пива, а на большом столе расставили угощение. Аста отправила двоих слуг за мужем, который в это время находился в поле, присматривая за уборкой хлеба. Были разосланы слуги по всей округе, чтобы пригласить «всех знатных людей» на пир в честь конунга Олава. Прочим слугам и служанкам она приказала выйти во двор [встречать гостей]; «всем, кто там был», она велела надеть праздничные одежды, если они у них были, а тем, у кого хорошей одежды не было, «она ее одолжила». Сигурду в поле был приведен конь «с седлом, отделанным золотом», и позолоченной уздечкой, украшенной драгоценными камнями. Принесли ему и праздничную одежду. Кроме того, слуги передали Сигурду просьбу Асты вести себя «как подобает знатному человеку» (!). Сигурд же, высказавшись по поводу дурной репутации пасынка, связывать судьбу с которым очень опасно, усомнился в том, что Асте удастся проводить сына с той же роскошью, с какой она его встречает.