Чтение онлайн

Саги свидетельствуют еще об одном способе укрепления связей в высшем круге, который также был традиционным в скандинавском обществе того времени. Это договоренность о воспитании, когда какой-либо скандинавский конунг отдавал сына, дочь, нескольких детей правителю соседней страны, реже – более далекой (например, в Англию или на Русь) для того, чтобы они росли не при своем, а при чужом дворе, одновременно набираясь опыта общения с людьми и разнообразных знаний. Формально это делалось «ради мира», как выразительно сказано в «Саге о Хервёр» [1537] . Нередко король отдавал сына или дочь на воспитание своему ярлу или иному знатному лицу, что служило знаком союза между отцом, его наследником и воспитателем последнего, но также школой управления и жизни для будущего государя. В общем передача детей на воспитание была ведь общей традицией элитарной среды.

Всевозможными подарками, пожалованиями земельных владений и должностей, установлением родственных связей, совместными пирами, заключением побратимства и т. д. короли стремились обрести в элите прочную опору. Но это получалось далеко не всегда, особенно если речь шла о влиятельном местном аристократе. Так, конунг Харальд своими преследованиями и домогательствами фактически вынудил Торольва «большого хёвдинга» и годи капища Тора, уехать в Исландию вместе с семьей и имуществом [1538] . Олав Святой серьезно восстановил против себя местную знать жестокими мерами по христианизации населения. Некоторые представители знати не хотели находиться при королях. Например, «Сага об Эгиле» свидетельствует, что Бьёрн, несмотря на то что конунг так хорошо выдал замуж его дочь, отказался ему служить. Отказался служить шведскому конунгу очень богатый и независимый лагман Тиундаланда, округа (в Упланде), известного своей зажиточностью. Он заявил на тинге в присутствии короля, что «не меньше чести [чем у ярла] быть бондом (здесь – независимым хозяином. – А.С.) и свободно говорить, что вам захочется, даже при конунге».

«Сага о людях с Песчаного Берега» показывает (гл. II), какие серьезные недоразумения возникали тогда, когда земли, принадлежавшие какому-либо видному человеку, вдруг попадали в подчинение управляющему короля, с чем их владелец не желал смириться. А «Сага об Ингваре Путешественнике» свидетельствует о том, что конунги – в данном случае речь идет о королях Швеции, но это было характерно для всех правителей – убивали тех хёвдингов, которые ранее выступали против них, и присваивали себе их имущество. Примером тому служит история с Эймундом, сыном хёвдинга Свитьода, которая рассказывается в той же саге. Высокий, сильный, прекрасный наездник, добродушный от природы, он вырос видным мужчиной. Эймунд был сиротой, и его взял в свой дом конунг Олав; там мальчик воспитывался вместе с его дочерью Ингигерд, они дружили. А пока он рос, специально выделенные люди из королевского хирда брали положенный земельный налог со всех его владений, в том числе доверенных лично конунгу Олаву, который, как положено конунгу, патронировал знатных сирот. Когда Эймунд вырос, он попытался вернуть свои владения, но Олав на тинге объявил его вне закона, так что Эймунду пришлось срочно бежать. Ингигерд привела ему корабль, юноша отправился в «грабительский поход», долго был викингом, в конце концов добыл много добра и слуг, но родовые владения потерял навсегда.

Самоуправство королей подчас порождало целые детективные истории. Например, овдовевший конунг Харальд Золотые Уста затосковал и по совету близких поехал к ярлу Хрингу сватать его дочь Асу Прекрасную. С собой он взял 100 воинов и заявил ярлу, что либо тот отдаст за него свою дочь, либо будет убит. Престарелый ярл вынужден был согласиться. Срок между помолвкой и свадьбой был назначен в три года. Сваты уехали. Но с такой же угрозой к ярлу приехал другой претендент, по имени Коль, – огромный всадник с копьем. Он предложил вызвать Хринга на поединок, мол, пусть девушку получит победитель. Ярл-отец пошел на хитрость. Он послал за старым бондом Хелмингом и вызвал его к себе с 12 людьми, якобы для того, чтобы вручить ему подарки. Обрадованный Хелминг явился. Хринг одарил гостя и уговорил его биться вместо себя. Коль убил старика и потребовал, чтобы с ним все же бился сам ярл. Теперь Хринг приглашает на полмесяца на вейцлу двоих знатных людей-побратимов, с таким числом сопровождающих, сколько они пожелают. И вот с Колем согласился сражаться один из них – Стурлауг, сын херсира Ингольва, сопровождаемый 60 хорошо вооруженными всадниками, но при этом потребовал «передать ему помолвку». Напуганный ярл-отец был вынужден согласиться. Стурлауг победил, однако гордая Аса не захотела выйти замуж за Стурлауга, потому что, как заявила девушка, он «ничего не делает для славы». Тогда Стурлауг с побратимом снарядили 10 кораблей и отправились на восток. Там они, как говорит сага, отпускали с миром честных купцов, но грабили злодеев. Пробыв в походах четыре года, побратимы очередной зимой поделили трофеи и разъехались по своим делам. Теперь прославившийся и нетерпеливый Стурлауг «женился на Асе и тут же лег с ней в одну постель. И вместе они поехали к нему домой» [1539] .

Возможно, в основе этой истории лежит сказка или на ней отразилось влияние западных романов, которые в XIII в. (как раз во время записи этого текста) уже были знакомы составителям саг. Но в то же время в ней так много деталей, характерных для жизни и представлений людей саги, что мимо нее нельзя пройти тем, кого они интересуют.

Образ жизни короля, его пиры и войны, его щедрость, разъезды, содержание дружины, наемных воинов, обслуги, дворцов, жен, наложниц и детей – все это требовало значительных средств. Они поступали из разных источников, поскольку хотя бы относительно упорядоченная налоговая система в эпоху викингов была редким явлением. Короли использовали для удовлетворения своих нужд разные источники: подати с собственных имений; дани-полюдье, собираемые с подвластных племен; дары; пиры-вейцлы, которые устраивали за счет местного населения; и, наконец, прямое ограбление своих и чужих.

Верховные конунги нередко вели себя в родной стране так же, как на чужой и враждебной земле, которую надлежит покорить. Пожалуй, самую яркую память в этом отношении оставил по себе все тот же основатель Норвежского государства – воинственный Харальд Прекрасноволосый, о котором уже не раз говорилось выше. Вообще о нем писали много, так как он был весьма колоритной и сильной фигурой. Его яростная отвага была неоднократно воспета скальдами, например Хорнклови. Воюя с малыми конунгами, он все время собирал в помощь себе ополчения бондов во главе со знатными людьми [1540] . На протяжении жизни имел множество жен и детей, но всех безжалостно разогнал, женившись последним браком на датчанке [1541] . Достигнув верховной власти, Харальд, как, впрочем, и все другие конунги, стал максимально расширять свои владения, разоряя народ, забирая чужое имущество, отнимая имения даже у бывших любимцев; не брезговал извлекать для себя пользу из лживых наветов [1542] .

Показательны в этом смысле его отношения с богатым и знатным Торольвом, с которым он вначале вроде бы дружил, пировал и от которого получал щедрые подарки. Но потом, как повествуется в «Саге об Эгиле», у конунга с Торольвом возникли счеты. Его отцу Квельдульфу конунг Харальд повелел: либо заплатить виру, либо пусть они вместе с сыном сложат в его честь хвалебную вису. Им этого не захотелось. Король разозлился, объявил своей собственностью все земли и добро Квельдульфа и начал мстить их друзьям, родичам, своякам; многих жестоко наказал, другие бежали, даже уехали из страны. Брат Торольва Грим решил поехать к конунгу и попытаться добиться от него справедливости по отношению к семье. Взял с собой самых сильных и отважных соседей и домочадцев, в том числе богатырей и берсерков. Конунг, видя такое «почтение», пригласил Грима вступить в свою дружину, но с тем условием, что если он во время службы сумеет угодить конунгу, то получит почести и уладит дело с вирой. Однако Грим отказался! Его отказ привел Харальда в ярость. Конунг рассвирепел окончательно. Отобрав у некоторых бондов корабли, он собрал целую эскадру и 30 дюжин бойцов. Сжег имение Торольва, куда тот отвез семью, вольноотпущенников, рабов и сколько-то добра, так что многие его домочадцы погибли в огне. Сам Торольв был убит в схватке. Как упоминалось, его семью и имущество забрал один из друзей. Затем пришла очередь Грима. Не помогло даже заступничество Торира, лендрмана короля, который был воспитанником Квельдульфа и другом Грима. Опасаясь за свою жизнь, боясь мести конунга, Грим решил уехать в Исландию. По дороге он встретил корабль покойного Торольва, который шел под флагом конунга, поскольку был захвачен его людьми, причем находившиеся на нем два мальчика, 10 и 14 лет, при этом утонули. Мстя за брата, Грим отбил корабль и уплыл на нем в Исландию. Только так удалось прервать эту кровавую историю [1543] .

Вообще, как говорилось выше, спасаясь от Харальда Прекрасноволосого, в Исландию уехало много знатных норвежцев. И такие методы приращения своего имущества были характерны не только для этого конунга.

О грабительских походах и викингах речь уже шла. Военные поборы, которые шли на армию и флот, взимались с корабельных округов и сотен в утвержденном обычаем порядке: корабль, вооруженная команда для него и пропитание поставлялись населением в корабельных (прибрежных) округах, где за этим наблюдали сторманы, а ополчение – во внутренних округах. Из саг известно, что в Исландии эпохи викингов существовала своего рода разверстка средств на постройку кораблей по разным округам. С конца эпохи викингов, судя по первым областным законам, личное участие в военном или военно-морском ополчении можно было заменить податью, которая в законах нормируется. В сагах же подати именуются иногда также данями, так что их трудно отделить друг от друга. В «Саге о Гуннлауге Змеином Языке» говорится о том, что, когда Харальд Прекрасноволосый силой подчинил себе бондов одного округа в Норвегии [1544] , он сразу же потребовал от них уплаты податей. А «Сага о людях из Лососьей Долины» утверждает, что этот король лишил могущественных людей «виры за родителей» и вообще превратил их в «податных людей» [1545] . Текст не вполне ясен, но его можно понять так, что король присвоил себе право на получение [части?] судебных штрафов и распространил на знать обязанность платить какие-то подати государству. В конце концов приходится предположить, что в первой половине X в. первый объединитель Норвегии король Харальд действительно предпринял некие серьезные реформы; при этом они коснулись важнейших областей организации власти: финансов, администрации и военной службы. Харальд обладал большим государственным умом, но его реформы, скорее всего, как бы «забегали вперед»: тогдашнее общество, судя по последующей истории страны, еще для них не созрело. Это обстоятельство и позволяет предположить, что не все нововведения, которые приписывались этому государю, в действительности относились к его, а не более позднему времени.

О податях, вносимых конунгу, в том числе деньгами, саги говорят неоднократно [1546] . Народ был недоволен, что дело сбора податей доверялось хёвдингам, по службе или родству связанным с королем или другими должностными лицами. Так, известный Эйнар Брюхотряс, который был зятем ярла Эрика, собирал двойные подати с доверенной ему округи, одну для короля, другую для себя, что не могло не возмущать бондов [1547] . При Олаве Святом один местный ярл «задавил бондов налогами», а когда они пожаловались на него на тинге, дал обещание исправиться, но слово не сдержал (гл. XCVIII).

Позднее областной закон шведского Упланда обязал королевских наместников-ленсманов взыскивать с бондов недоимки. Судя по сагам, это практиковалось и в эпоху викингов [1548] .

Малый король Уплёнда Хальвдан Черный поручал «вершить суд в области Согн и собирать [там] дань в пользу конунга» своему другу Атли Тощему [1549] . Получается, что служилый человек (малого) короля не только взимал в округе налоги и недоимки, но и получал там судебную власть. Вряд ли этот опыт не был усвоен верховными правителями объединенных государств.

Повинности бондов были предназначены государству – в лице короля. Бонды считали не только несправедливостью, но и прямым беззаконием нарушение своих прав и свобод в виде увеличения как самих поборов, так и их регулярность – превращение исконных, как бы добровольных, даней правителю и его дружине в обязательные подати. Как говорилось выше, введение постоянных податей Харальдом Прекрасноволосым, по мнению бондов, означало «отнятие одаля», т. е. лишение их наследственных и полных прав на свою землю. «Сага о Хаконе Добром» (гл. I, II) повествует, что сын Харальда Хакон Добрый уговорил бондов провозгласить его конунгом, обещая им «вернуть одаль», и бонды угрожали ему мятежом, если он это не сделает. Хакону было тогда 15 лет. Объезжая ланды, он не только всюду объявлял о своем намерении, но и выполнял его. Одновременно он щедро одарил знать. Один из внуков Харальда Гудред, известный своими поборами, был убит в одной из областей, когда потребовал заплатить дань-подать второй раз – как очевидно, при обстоятельствах, сходных с теми, при которых был убит русский князь Игорь, прямой потомок скандинавов-викингов.