Чтение онлайн

— А вы за мной. Я выйду, приветствую гостей и объявлю ваш выход, вы выйдете и займёте свободное кресло.

Я иду в гостиную, и сердце моё колотится. Потому что… а ну как не выйдет? А ну как не поймут? Я же Саважу сто раз объясняла, что и зачем, и то он, как мне кажется, до сих пор не проникся. А тут…

Ладно, лучше делать, чем не делать, эта мысль всегда вела меня дома, оказалась подходящей и здесь. Вперёд, Вика!

Как начать? «Вас приветствует Викторьенн де ла Шуэтт»? Я не придумала, как переиначить «ток-шоу» под местные реалии, возможно, название ещё появится.

Я вхожу, оглядываю гостиную — отлично, всё, как я просила. Гости сидят в два ряда полукругом, молодёжь — за спинками кресел у стены. Я им напрямую не запрещала, но и не говорила, чтобы пришли, они притянулись сами, все, и их уже девятеро, извольте. Как я понимаю, Жанетта де Саваж отлично вписалась в компанию и всех построила.

Свет — ровно как надо. Основной — на те два кресла, которые стоят по обе стороны камина, и я подхожу к одному из них.

— Добрый вечер, господа и дамы, я рада приветствовать вас в доме на Морской улице, и сегодня у нас первая встреча с необыкновенным гостем. Господин герцог Саваж любезно согласился ответить на несколько моих вопросов. Приветствуем нашего гостя!

Саваж заходит, кивает гостям, дожидается, пока я усядусь на краешек кресла, и тоже садится. Смотрит на меня с любопытством.

— Его милость Жан-Франсуа де Саваж, без сомнения, известен всем в этом зале. Его имя хоть раз, да слышали все, многие — и не раз. Оно оказывается на устах и в самых модных гостиных, и на людных улицах. И я благодарна его милости за то, что он пришёл сегодня сюда. Начинаем? — улыбаюсь ему.

— Начинаем, — кивает он, тоже с улыбкой.

— Ваша милость один из первых вельмож королевства. Как так случилось, что Саважи уже который век — опора трона?

— Так случилось, — подтверждает он. — Саважи всегда служили короне, но до некоего момента главным образом защищали восточные границы. Но после того, как мой предок Жан-Филипп де Саваж спас короля Карла от воинствующих протестантов — ему был пожалован герцогский титул, ему и его супруге Анжелике, они вместе защищали короля и стояли спина к спине против врагов. Правда, после оба они два десятка лет находились на дипломатической службе, защищали интересы франкийских подданных на Срединном море. А когда у власти оказался его величество Анри де Роган, он призвал друзей юности — потому что ему были нужны верные люди на ключевых постах. Орельен де ла Мотт, друг детства и ректор Академии. Лионель де Вьевилль, кардинал и государственный канцлер. Эжен де Вьевилль, королевский маршал. И Жан-Филипп де Саваж, глава дипломатической службы. С тех пор и повелось.

— Вы сказали, первый герцог Саваж принял бой вместе со своей супругой. Как так вышло? Она была подготовленным магом? Более того, боевым магом?

— Всё верно, госпожа герцогиня Анжелика оказалась боевым магом — на удивление всему семейству Безье, из которого она происходила. Мы не выбираем, рождаться магами или простецами, выбирает господь. И если мы рождаемся магами, то тоже не выбираем, какую силу получим свыше. Да, если оба родителя — маги, то вероятность выше, но — не абсолютная. Силу можно унаследовать через поколение или через два-три, а можно утратить, и у родителей-магов может родиться ребёнок без сил и способностей. И бесполезно сетовать и взывать к небесам, этого никак не изменить. Но вон там сидит граф Ренар, проведший в Академии всю свою жизнь, он знает о магах и магии поболее моего, и если хотите, госпожа де ла Шуэтт потом точно так же расспросит его для вас.

Всё это время граф, кстати, одобрительно кивает — мол, правильно говорите, продолжайте.

— Так вот, о магах и магии. Какими бы силами ни наделил мага господь, задача этого мага — развивать то, что дано. Иначе сила поглотит и сожрёт этого мага, и всем, кто рядом стоит, тоже достанется. Поэтому даже если боевая магия досталась девчонке — нужно учить эту девчонку. Иначе будет хуже.

— И вы бы тоже стали учить свою дочь? — изумилась графиня Сегюр с первого ряда, прямо отлично изумилась.

Потому что иначе я сама задала бы этот вопрос.

— А как иначе? Вон она стоит, Жанетта, покажись, и да, у неё уже прорезалась атакующая сила, даром, что десять лет.

Жанетта, стоящая у стены рядом с Луиз де Гвискар, улыбнулась и сделала изящный реверанс.

Дальше мы говорим о том, где и как магов применяют на королевской службе. Герцог рассказывает в первую очередь о военных кампаниях, в которых участвовал сам — с пятнадцати лет. Называет других командующих, и это Бенедикт де Вьевилль, которого я пока ещё в глаза не видела, и Анри де Монтадор, которого отлично знаю. Дальше речь идёт и о других сторонах жизни королевства. И оказывается, что да, маги во главе примерно везде — дипломатия и международные отношения, финансы, местная власть. Поддержание порядка в стране, и тут герцог кивает на сидящего у стены, неподалёку от детей, Гвискара.

— Виконт де Гвискар, если захочет, и если госпожа де ла Шуэтт надумает расспросить его, может поделиться с вами деталями разного рода преступлений, совершавшихся в нашем славном королевстве в последние годы. И ещё тем, как ему удавалось найти концы в самых запутанных делах. Поговаривают, некроманты для того особо свыше приспособлены, кто знает, может быть, так и есть?

Гвискар поднимается, молча кивает. Вот так, мне между делом набросали несколько тем, для следующих интервью.

— Ваша милость, согласны ли вы с утверждением, что магам дано больше, чем прочим — не только свыше, но и милость его величества? — спрашиваю.

— Согласен, — усмехается он, — как же иначе? И об этом как раз то и дело говорят. Не говорят только о том, что с мага и спросится сильнее и строже, нежели с простеца. Об этом не задумываются не только простецы, но и некоторые маги, сколько им не вдалбливай, но с магами чаще всего разговор короткий. Предавал? Получи. Нарушал клятву? Получи. Мог и не помог? Получи. И не удивляйся потом, когда получишь, потому что сам себе наскрёб. Жизнь мага — вовсе не блаженство вечное. Потому что сначала выучись, а потом ещё и служи. Это видят и знают вовсе не все, а надо бы, наверное.

— И как у вас остаётся время и силы на семью? — продолжаю спрашивать.

— А как иначе? — недоумевает он. — Моя семья — это моя крепость. Моя супруга — отменный командующий, скажу я вам. А наши дети — наша сила и наша гордость.

Улыбается у стены Жанетта, а я думаю, что хочу познакомиться с госпожой герцогиней. И задаю тот самый незапланированный вопрос:

— Ваша милость, вы герой множества баек о любви и о завоевании прекрасных дам. Сколько в них правды?

— Сколько есть, вся правда, — усмехается Саваж. — У нас на гербе не зря кот, отличный свободолюбивый зверь. Другое дело, если ты отыскал ту самую, то зачем все прочие? Что было — то было, больше нет его.

На лицах зрителей написано разное — потому что супружеская любовь скорее редкость, чем правило, как я понимаю.

— И что же, вы верный супруг? — поднимает брови госпожа де Монгран.

— Да, и не стесняюсь этого нисколько, — говорит Саваж.

И попробуй посмейся над ним, таким. И после всего, что он тут рассказал, да и без этого тоже.

— Господин герцог, вы позволите нашим гостям спросить вас о чём-нибудь? Вдруг им хочется?

— Да пускай. От меня не убудет, — говорит он.