Чтение онлайн

Госпоже Терезе, как же.

— Знаете, Тереза уехала. А мне дальше жить и работать в этом городе, — смотрю на него с улыбкой. — И каждому встречному-поперечному совсем не обязательно знать детали нашей истории. Зато сегодня весь местный свет умилялся — как трогательно, свадьба, все дела. Вот и всё.

Тут уже возражать нечего, поэтому мы продолжаем выдыхать. А спустя время остаёмся вдвоём, и я спрашиваю Эмиля:

— Скажи, что будет, если мы с тобой денемся куда-нибудь на несколько дней? Только мы.

— Я думаю, это будет прекрасно. Что ты скажешь о моём замке? С удовольствием его тебе покажу.

Замок? Отлично. Я так и сказала, а потом поцеловала его.

Одно дело — отбыть официально куда-нибудь, проверять фермы, посевы, рудники, папенькино наследство или что-то подобное. Другое дело — сбежать на неделю с любовником, так это называется. Впрочем, я велела сказать именно так — что отправляюсь инспектировать что-то там, причём пускай говорят разное. Владений у меня много, так что я вполне могу в любой момент поехать смотреть, как там идут дела.

Эмилю тоже нужно было завершить всё начатое, прежде чем он оказался готов сбежать со мной. Они с Саважем и Ренелем два дня завершали допросы шайки кучера Люшё, так её называли, и кое-кого приговорили к казни — тех, о ком дознались, что убийцы. Тех, кто грабил, отправили либо на каторжные работы, либо, я слышала, в Другой Свет, там, мол, работ хватает, всем дело найдут. Среди последних оказалась, например, камеристка Терезы Франсин — её не повесили, потому что никого не убила, но за то, что творила, она вполне так получила. А могла бы, между прочим, спокойно отправиться вместе с Терезой в новую жизнь, да и всё.

А после принятия всех решений они ещё и два дня писали отчёт для короля, и с этим отчётом Саваж потом отбыл в столицу, и обещал Эмилю держать его в курсе — о том, что скажет король, и о его судьбе непосредственно. Потому что пока Эмиль так и не получил разрешения вернуться из ссылки.

Что ж, значит — отправляемся. Меня сопровождала камеристка Жанна — она сказала, что готова рискнуть и пройти теневыми путями для скорости. Эмиля тоже сопровождал камердинер, а его незаменимая домоправительница Марта оставалась присматривать за молодёжью. Вообще у молодёжи там имелось множество наставников — некромант господин Блан, обычные учителя, граф Ренар у меня дома по расписанию, а ещё Эмиль озадачил ответственностью Раймона — мол, пускай тоже приглядывает, водит всю эту неугомонную толпу на занятия к графу и проверяет домашние задания. К слову, Жанетта Саваж осталась в Массилии, в доме Эмиля — чтобы продолжить занятия с господином графом.

А что касается Луи и Луиз, то я предложила — в финале нашего отпуска привести их в замок на пару дней. И пообщаться вчетвером. Потому что если нам жить вместе, то нужно учиться это делать, так ведь? Эмиль несколько удивился, когда я предложила такой вариант, всё же, детей здесь не спрашивают, когда родители вступают в повторные браки.

— Ты ж вроде бы подружилась с обоими? — он смотрел с улыбкой.

Лежал рядом и смотрел, да.

— Вроде бы подружилась, — не стала спорить я, — но одно дело — побыть в гостях в твоём доме, или им приходить в гости в мой дом на занятия к господину графу, или же мы будем жить семьёй. Будем, да? Или того, разбегаемся? — я ткнула его пальцем в бок, он сложился пополам, рассмеялся.

— Вот, разве можно подставлять тебе мягкие части? Ты их тут же атакуешь. Ещё чего, разбегаемся. Я, может быть, всю жизнь ждал кого-то такого, как ты, какой тут — разбегаемся! И мне радостно от того, что ты хочешь дружить с моими детьми. Я не знаю, что бы делал, если бы вы не договорились.

— Понимаешь, там, где я жила раньше, принято обращать внимание на детей твоего партнёра. Потому что ты берёшь не только его самого, но и детей тоже. Я о маленьких детях, которые пока ещё не живут самостоятельно. А твои пока ещё не самостоятельны. И вообще, ты, наверное, уже запланировал им будущее?

— Есть такое, да.

— А они об этом знают?

Эмиль задумался.

— Вроде бы я никогда не ставил под сомнение мысль о том, что оба они отправятся учиться в Академию.

— Это когда и как надолго?

— Через три года, на семь лет.

— Отлично. Где они будут жить?

— Там же, где все студенты.

— У Академии есть общежитие?

— Да, я сам в годы учёбы жил именно так.

— Их там будут кормить и одевать? Или нужно платить?

— Вообще кормят, но конечно же, со своими деньгами проще. И конечно же, я буду давать им деньги на жизнь, как без этого? Но это ещё через три года.

— А потом? Когда они окончат курс?

— Луи пойдёт служить его величеству, как и я, как все мы. А Луиз пойдёт замуж за мага-некроманта.

— А вдруг она тоже захочет служить?

Эмиль нахмурился, не понял.

— Как именно?

— Как-нибудь. Так же, как и её брат. Я так понимаю, сил и умений у неё ничуть не меньше.

— Но девицы обычно нигде не служат. Тем более, девицы из знатных семей, которых обеспечивают отцы и мужья.

— Ладно, ближе к делу будет видно. А что с её замужеством? Ты уже нашёл ей подходящего жениха?

— Их достаточно, на самом деле. Я хочу дать Луиз возможность выбора, поэтому не договорился пока о помолвке ни с каким некромантским семейством.

— Ну хоть так, — рассмеялась я. — Нет, я не думаю, что ты тиран, но мне приятно видеть, что ты принимаешь своих детей, как отдельных людей.

— Это хорошо? — усмехнулся он. — Мне говорят, что я даю им слишком много воли.

— Не заметила. Ты вполне требуешь от них исполнения правил. И от Раймона с Алоизием.

— И ты считаешь, это правильно?

— Конечно. Нет, ты не думай, я вовсе не на своём опыте такая умная. У меня раньше не было детей.

— Но ты ведь хочешь, чтобы здесь они были?

— Конечно, хочу, — улыбаюсь ему. — Но… договоримся, в общем.

— Скажи, ты обо всём всегда договариваешься? Или это от того, что ты много занимаешься делами и тебе приходится договариваться с поставщиками, работниками и конкурентами?

Ой, точно, ещё же конкуренты. Нужно подумать, как дать в лоб Брассье за то, что помогал меня убивать. Если бы меня убили — ну увы, а так — не прокатило, пускай отвечает, сам говорил — до весны, а весна скоро, но ещё не сейчас.

— Я вообще полагаю, что договариваться — это хорошо и правильно. А в семье нужно говорить, что тебе нужно, что тебе хочется и где у тебя болит. Не молча приходить и желать, и не требовать в процессе ссоры, а говорить по-человечьи, словами. Правда, работает не всегда, — вспомнила я бесславный конец своей предыдущей семейной жизни. — Но если работает, то получается хорошо. Можно жить и радоваться.

— Я очень хочу жить с тобой и радоваться, — он поцеловал меня за ухом. — Правда, мне придётся бывать при дворе — не просто так, но по зову его величества, я думаю, он рано или поздно сменит гнев на милость. Конечно, я представлю тебя ко двору, но тебе ж захочется уехать сюда и присматривать за твоими фермами и рудниками?