Чтение онлайн

— Вы получите историю в коллекцию, — даже и не сомневаюсь, что приобщит, я хорошо представляю себе такой тип людей.

— Это несомненно, а ещё?

— А ещё… если для меня всё закончится хорошо, я приглашу вас поучаствовать ещё в одной интересной истории.

— Вы? — он взглянул на меня с изрядным сомнением. — Вы, милая юная дама?

— Именно я.

Мужчины вокруг уже посмеивались.

— И что же это?

— Возможность показать себя перед специально приглашённым собранием. Рассказать интересное. Почувствовать себя в центре внимания. Понимаете, люди, обладающие многими знаниями, редки и бесценны. И если они хотят и могут делиться — бесценны вдвойне. Я буду задавать вам вопросы, мы обсудим их предварительно, а вы — отвечать, и ещё больше раззадоривать слушателей, вы умеете, я вижу. Попробуем?

Господин Гиацинт смотрит на меня, хмурится… сейчас как скажет, что только ещё подобной ерундой он не занимался. Или не скажет?

— И что, вы впрямь готовы что-то такое устраивать?

— Готова. Более того, уже устраивала, просто в Массилии.

— И кто же рискнул стать вашей жертвой?

Господин граф усмехается, Эмиль просто смеётся и пожимает мне руку, принц наблюдает за нашим диалогом с улыбкой.

— Это был герцог Саваж, — говорю и тоже улыбаюсь. — Он был велик, могуч и вообще великолепен, а мои гости послушали его и совершенно правильно преисполнились трепета. Впрочем, некоторые из них отважились потом сами задавать ему вопросы.

— Отважились? Задавать вопросы? Ваши гости? И вы заставили его отвечать? Как? — кажется, господину Гиацинту показали загадку века.

Ну да, он ведь давно и, надо думать, хорошо знает мужа госпожи Жанны.

— Я убедила его, — улыбаюсь открыто и безо всякой задней мысли. — И очень благодарна господину герцогу за этот вечер.

— Что ж, — его глаза так и бегают, с меня — на Саважа, и снова на меня. — Может быть, может быть. И… о чём вы желаете меня спросить?

— Конечно же, о тайнах прежних царствований. О каких-то таких вещах, что, будучи рассказаны, не причинят вреда уже никому. Думаю, вы знаете немало таких историй.

— Вот допишу мемуары, издадут их после моей смерти — и будут всем истории!

— О, это непременно. Но уже сейчас вы можете, так сказать, подогреть аудиторию. Например, рассказать какую-нибудь историю не до конца. И сказать, что полностью её можно будет прочесть в вашей книге. Даже и смерти ждать не надо — публикуйте и зарабатывайте, да и всё.

— А в этом есть рациональное зерно, — кивал, задумавшись, господин Гиацинт. — Пожалуй, пожалуй, я подумаю. Хорошо, давайте договоримся, когда вы навестите меня, прекрасная дама, и мы обсудим детали.

— Сейчас я не вполне распоряжаюсь своим временем, потому что в любой момент всех нас может потребовать к себе его величество. Но как только мы завершим это непростое дело — я готова навестить вас.

— Отлично. Если вы вдруг забудете — я напомню, я непременно напомню.

— Это я вам напомню, — грожу ему пальцем, мне кажется — ему можно.

— И что же вы ходите от старого больного Гиацинта? — интересуется он.

Суёт подошедшей Клодине чашку и просит наполнить её снова, Клодина исчезает.

— Расскажите, если знаете, конечно, из-за какой женщины спорили герцог Фрейсине и господин де Сен-Мишель.

— Знаю… случайно знаю. У неё был роман с Фрейсине, тот был весьма хорош тогда, а её вот только выдали замуж — в маленькое княжество, к мелкому невероятно набожному и правильному двору, и муж её тоже выглядел правильным и скучным до отвращения. Поэтому она быстренько родила ему сына и приехала навестить здешних родичей. И встретила Фрейсине. А он, даром, что не маг, ну хорошо, почти не маг, мог отлично подать свою злобную персону. Ей же, наверное, хотелось прослыть укротительницей, иначе зачем всё это? Меж ними так искрило, что доставалось всем, кто случался рядом — на балу ли, на охоте или на прогулке. До тех пор, пока она не встретила другого, конечно же.

— И этот другой… — начала я.

— Был ваш отец, милое дитя. Он служил в финансовом ведомстве у принца Франсуа, кузена короля Луи, дальнего кузена, с королём у них давным-давно был общий предок. А принц Франсуа — отец той самой выдающейся особы. Очевидно, где-то у отца эта особа и повстречалась с Сен-Мишелем, и Фрейсине оказался забыт. Бедняга тогда совершенно не умел переносить отказы, и о его огорчении знал весь двор, потому что его и любили напоказ, и бросили так же. Не знали только, на кого его променяли — влюблённые отлично хранили тайну.

— А вы как узнали? — нужно же верифицировать информацию!

— А я пару раз служил посыльным, от неё — к нему. И обратно, — улыбнулся нам всем дядюшка Гиацинт. — И уж конечно не говорил никому ни слова… пока вы не спросили сегодня. Вы его дочь, наверное, вам можно это знать. Правда, спустя пару месяцев она отбыла к мужу, но вскоре вернулась. Жила она не во дворце, но у своей бабушки принцессы Антуанетты, в свет не выходила, провела в Паризии несколько месяцев тихо-тихо и отбыла — надолго, лет пять или шесть не приезжала. И как только она отбыла — прекратилась и служба Сен-Мишеля, он попросил об отставке и отправился домой. Вот и всё, что я знаю о том давнем деле.

— Как же, всё. А главного-то вы и не сказали, и как после такого вам доверять? — хмыкаю я.

— Чего это я не сказал? — хмурится он.

— А имя дамы? Из-за которой всё заварилось? И до сих пор продолжается? Не хотите говорить громко — скажите мне на ухо.

Он рассмеялся.

— Хорошо, подойдите, милое дитя.

Я подошла и наклонилась к нему.

— Слушаю вас, господин Гиацинт.

Он живо набросил на нас двоих мощную заглушку и произнёс:

— Её зовут Агнесс де Роган, дитя моё. По мужу — принцесса Дармштейнская. И вы здорово похожи на неё в ту самую весну, скажу я вам!

Совсем поздним вечером того же дня, можно сказать — ночью я укладываюсь спать в доме Саважей. Ну как спать — ложусь, конечно, и выпроваживаю весь персонал, и жду Эмиля, он обещал прийти. Сначала-то, как приличный, распрощался со всеми гостями и хозяевами и отбыл, но перед тем шепнул, что заглянет. И хорошо, потому что я поняла далёко не всё из свалившихся на меня откровений знатока личных историй предыдущего царствования.

Я в душе не ведала, кто такова эта Агнесс, принцесса какая-то там. Но её бабушка Антуанетта, видимо, та самая крутая дама, о которой рассказал когда-то наш господин граф, которая в солидном возрасте вышла замуж за короля по дружбе и сердечной склонности, а ещё преподавала в Академии. И которой принадлежали те самые украшения, что хранятся сейчас у меня. Кого спросить? Да так, чтобы не подставиться?

И что, выходит, Фрейсине выделывался и шантажировал на пустом месте? А если господин Антуан о том знал, то потому и оставался спокойным и не поддавался на тот шантаж? Но всё равно спрятал дочь и прикрыл от магического поиска? Кто же наложил на Фрейсине тот суровый запрет, снять который смог только король? Король, надо полагать, мощный менталист. Впрочем, ему положено таким быть. Король-менталист — это привычнее, чем король-некромант. Видит всех насквозь и пользуется этим по праву.

Сегодня, когда господин Гиацинт сообщил имя дамы мне на ухо, я не сказала остальным ничего. Все они смотрели на меня и посмеивались. Или поняли, о ком речь, или решили, что всё тайное рано или поздно станет явным. Но не стали расспрашивать, что за имя мне назвали.