Чтение онлайн

— Жанно, смотри, повязка как-то нехорошо пропиталась кровью, где у нас ближайший целитель? Или срочно звать де ла Мотта? — тревожится Эмиль.

— Что? Там же небольшая царапина, я ещё не понял, откуда столько крови, — Саваж добавляет пару слов, какие, думаю, говорят скорее в бою, чем в официальной обстановке.

— Вон он, вон тот клинок, — кричит Шарло. — Только смотрите, что это с ним? У него было обычное лезвие, а сейчас от него почти ничего не осталось!

Я открываю глаза — надо же посмотреть, да? И вижу удивительное — от лезвия и впрямь осталась едва треть, и уменьшается на глазах, и ещё дымится. На остатках лезвия капли крови — яркие, красные. Красное на чёрном, красиво. Как орнамент какой. Дымка подбирается к тому орнаменту и он постепенно рассыпается. Правда, глаза мои дальше всё равно что сами закрываются.

— Зови де ла Мотта.

— Отсюда не дозваться, нужно наружу.

— Портал открывайте.

— Я тенями приведу.

— Анатоль, ты дурак. Вдруг какие-то снадобья в тенях протухнут?

— Тьфу ты, точно.

— Портал, срочно.

Я уплываю в беспамятство, звуки накатывают волнами, потом возвращаются. Боль резко приводит меня в себя.

— Госпожа де ла Шуэтт, вы слышите меня? — строго спрашивает человек, какой-то человек.

Да я его знаю, он приезжал в Массилию вместе с Саважем и Эмилем. Это… это граф де ла Мотт, вот.

— Да, слышу, господин де ла Мотт, — шепчу.

— И даже узнаёте, отлично. Что вы знаете о том оружии, которое ранило вас?

— Ничего. Он взял его со стола, что ли, и задел меня, я и не думала, что будет так… Да я вообще с защитой была! — вспоминаю. — Она поставилась плохо и слабо, но всё равно!

— Видимо, дело в сплаве. Всё, что делает этот человек, нарушает все известные нам законы природы и свойства магической силы. Ничего, разберёмся. Жанно, что там, где там твой артефакт?

— Уже нашли, несут, — откликается Саваж.

— Что здесь у вас? Куда вы все снова вляпались? — врывается в нашу суматоху незнакомый женский голос.

— Жанна, ты могла отправить кого-нибудь, — усмехается Саваж.

— Мне любопытно, — откликается неведомая Жанна. — Кто эта милая девица?

— Госпожа герцогиня, представляю вам мою невесту Викторьенн де ла Шуэтт, урождённую де Сен-Мишель, — тут же откликается Эмиль сбоку от меня, он по-прежнему держит мою вторую руку.

Герцогиня Саваж, да? Супруга герцога и мать Жанетты? Открываю глаза, стараюсь сфокусировать зрение. Да, крупная дама важного вида, но одетая без вычурности, и в руках у неё — шкатулка.

Герцог Саваж берёт ту шкатулку и достаёт из неё… кинжал. Прикладывает плашмя к моей ране, и я вижу дивное — кровь словно впитывается в линии узора на клинке, а лиловый камень в навершии вспыхивает. На мгновение кровь пропадает… а потом начинает сочиться снова.

— Увы, — вздыхает Саваж.

— Значит, что-то не то.

— Эмиль, додай им силы, — говорю. — Вдруг поможет?

— Викторьенн, вы рехнулись? — ласково интересуется Саваж. — Наверное, потому, что потеряли много крови?

— Если и рехнусь, то не поэтому. Эмиль, не слушай их, пробуй, хуже не будет.

Эмиль и пробует — мою повреждённую ладонь поверх артефактного кинжала охватывает серебристое щупальце. И — вы не поверите, но боль уходит.

И так это хорошо, что боль уходит, и что я снова могу дышать полной грудью, и отключиться, да, отключиться… Мне что-то говорит де ла Мотт, о том, что погружает меня в сон, и что-то Эмиль, и я слышу ещё голос госпожи Жанны… а потом снова не слышу и не ощущаю ничего.

И снова я пробуждаюсь в новом месте, но — в целом чувствую себя живой, и если не полностью здоровой, то близко к тому. Не узнаю ни постель, ни комнату в целом, но стоит мне только пошевелиться, как возле кровати возникает незнакомая камеристка в возрасте и вежливо меня приветствует.

— Добрый день, госпожа де ла Шуэтт. Как вы себя чувствуете?

— Здравствуйте, — говорю, — не подскажете, где я? И как я могу к вам обращаться?

— Меня зовут Клодина, — она приседает. — Вы находитесь в доме господина герцога Саважа, госпожа Жанна велела тотчас ей сообщить, как только вы проснётесь.

Вот здравствуйте, ещё у Саважей я не ночевала, то есть наоборот, теперь уже ночевала. Клодина выходит и вскоре возвращается с госпожой Жанной — я видела её вчера… что было вчера?

Вчера я громила лабораторию местного гения и потом получила всё, что таким дурным причитается. Пошевелилась — получается, взглянула на руку — перевязана. Попыталась отскрестись от кровати, чтобы приветствовать госпожу Жанну, которая вчера явилась спасать меня, а она ведь ждёт ребёнка, дошло до меня! Сейчас-то сомнений не было — её фигура и её плавная походка всё сказали.

— Госпожа герцогиня, — пытаюсь-таки пошевелиться.

— Лежите, Викторьенн, — усмехается она. — Я думаю, вы вчера нагеройствовались.

— В целом да, но я очень хочу знать подробности, вы же понимаете. Как я у вас оказалась, где Эмиль… господин виконт, почему я не дома и что вообще происходит.

— Я вам всё расскажу, но сначала вы попробуете подняться и умыться. Там и решим, что делать дальше. И ещё я сейчас позову целителя, вам это нужно.

Госпожа Жанна распоряжалась даже не словами — движениями бровей. И улыбкой. Мне мгновенно подали умывание, а потом и одежду — мою же, вчерашнюю, идеально отчищенную, а там же живого места не было — пыль, грязь, кровь. Умываться одной рукой было несладко, поэтому Клодина помогла мне, пришлось вспомнить времена болезней и позволить ей это сделать.

— Здравствуйте, госпожа де ла Шуэтт, я целитель, — в комнату вошла ещё одна дама.

Возраста — как госпожа Жанна, то есть чуть за тридцать, одета строго, и в фартук поверх платья, тёмные волосы под чепцом.

— Здравствуйте. Вы посмотрите мою руку?

— Да, непременно, — кивнула та без улыбки.

Дождалась, пока я умоюсь, и велела садиться у стола и показывать руку. Ловко сняла повязку, обработала порез — сегодня он выглядел обычным порезом, даже не сказать, что глубокий.

— Скажите, как к вам обращаться? — спрашиваю.

— Линетт де ла Мотт, — сообщила дама.

— И вы…

— Да, я супруга королевского целителя. А ещё я четырежды в неделю посещаю госпиталь, основанный принцессой Жакеттой де ла Мотт, и наблюдаю больных там.

— Чудесно, — киваю. — Скажите, а с вами можно… поговорить?

— Поговорить? — она хмурится.

— Да, не сейчас, а потом, когда-нибудь. Понимаете, я начала такое дело… приглашаю интересных людей и задаю им вопросы о них самих. И они рассказывают о том, о чём не вредно бы знать другим людям. О том, что нужно не только сидеть дома и копить спесь и злость, а приносить пользу, — говорю, и понимаю по её взгляду, что она не собирается говорить с кем бы то ни было о том, что делает.