Чтение онлайн

— Хорошо, будь по-вашему, — кивнул король. — Ступайте, госпожа де ла Шуэтт.

— Портал? — лениво поинтересовался Саваж.

— Провожу, — Эмиль уже стоял возле меня.

Двери распахнулись для нас, и Эмиль взял меня за руку.

— Это портал здесь не открыть, а шагнуть в тени можно.

— Вот и славно. Шкатулка должна быть в той спальне, где я вчера спала. Где мы спали, — усмехнулась я тихонько.

Он кивнул, и мы шагнули в тот самый его дом. В комнате не было никого, сундук с одеждой унесли в дом Саважей, а нужная мне шкатулка стояла под заклятием на комоде у стены. Я подхватила её, но Эмиль остановил меня.

— Тебе точно нужно всё, что там лежит?

Я открыла ящик и заглянула. Завещание господина Антуана, письма Фрейсине, мешочек с золотыми монетами, мешочек с украшениями всё ещё неведомой матери Викторьенн. Более ничего, все деловые бумаги у господина Фабиана.

— Да, здесь немного, на самом деле.

— Хорошо, — он взял в одну руку ящик, а второй — мою здоровую ладонь.

И мы снова шагнули… во дворец. И вышли как раз напротив уже знакомых двустворчатых дверей королевского кабинета, они распахнулись, стоило нам подойти.

В кабинете по-прежнему ощущалось напряжение. Фрейсине сидел, уставившись в окно, на голый по зимнему времени парк. Остальные, кажется, тихо переговаривались, но увидев нас, замолчали.

— Ваше величество, — я с поклоном подала королю три письма Фрейсине из ящика. — Вот эти письма, вы можете взглянуть. И если господин герцог принёс свою бумагу, вы можете сличить почерк, вот тут завещание моего отца.

Король даже не глянул в сторону Фрейсине. Он внимательно прочёл все три письма, и глянул на завещание, а потом показал письма остальным.

Что же, их прочитали с интересом. Все — и принц, и Саваж, и де ла Мотт, и оба де Риньи.

— Судя по всему, Фрейсине совершил недостойный поступок, — раздумчиво произнёс принц.

— Почему мне кажется, что приличный человек не станет заниматься шантажом? — спросил Саваж, просто так, не у кого-то. — Может, и припугнёт чем-то, не без этого, но шантаж? И вот прямо письма писать, оставляя доказательства своего неблаговидного поступка? Фрейсине, вы серьёзно ошиблись, когда писали и отправляли вот это.

— А где документ, который должен быть у Фрейсине? — грозно спросил маркиз де Риньи. — Он предоставил бумагу? Мы бы сравнили и решили вопрос о подлоге.

— Он не сохранился, — быстро ответил Фрейсине, слишком быстро, как по мне.

— Если господин герцог не имеет более ко мне претензий, то и я готова отозвать свои, — пожимаю плечами.

Потому что иначе получу уже не просто человека с непонятными намерениями, но серьёзного врага, зачем он мне? Ещё не со всеми другими врагами разобрались.

— Теперь уже я имею намерение разобраться в этой истории, — возразил король. — И вам, Фрейсине, придётся рассказать, чем вы угрожали Сен-Мишелю, и для чего вам это понадобилось.

Если бы Фрейсине мог убивать взглядом, лежать бы мне бездыханной. Я встретила его взгляд молча и спокойно. Украдкой тронула серебряное яблоко на браслете. Всё в порядке. Он не сможет причинить мне вред здесь.

— Ваше величество, — Фрейсине порывисто поднялся, — я клянусь вам, что та давняя история никак не связана с нынешними событиями и антимагическими заговорщиками! Умоляю вас поверить!

— Вы чрезмерно намудрили, — покачал головой король. — И теперь вам придётся рассказать.

— Но я не могу, — Фрейсине растерян, обескуражен, разбит. — Я в самом деле не могу. Это… это невозможно, ваше величество.

Саваж переглядывается с маркизом де Риньи и с принцем. Что, кто-то сказал королю слово «невозможно»? И это не о законе природы и не о погоде и не о чём-то, столь же неумолимом, впрочем, может быть, маги справляются и с этим.

— Я приказываю вам, Фрейсине, объясниться, и сделать это нужно здесь и сейчас, — король непреклонен.

— Ваше величество, я умоляю о доверии, — кажется, он готов упасть на колени и умолять.

Однако, король неумолим, и я ощущаю краем то мощное воздействие, которое обрушилось на герцога. Тот раскрыл рот, словно хотел что-то ещё добавить, но не смог, и с грохотом повалился на ковёр. Обмяк, глаза его закрылись. Король смотрит и хмурится.

Де ла Мотт мгновенно поднимается и подходит к упавшему, опускается на ковёр и осматривает его, мы — все остальные — ошарашены случившимся. Он ведь жив, да? Что такое он столь упорно скрывает?

— Что с ним сталось? — интересуется король.

— Мощный ментальный запрет. Он отразил ваше воздействие, но разлетелся в клочья, — де ла Мотт берёт Фрейсине то за одну руку, то за другую, считает пульс, делает что-то ещё.

— Но он очнётся? — интересуется король.

— Безусловно. Сейчас господин герцог без сознания, но я полагаю, что придёт в себя спустя некоторое время.

— Значит, уложите его в свободных покоях дворца и приставьте стражу, — распоряжается король. — И мы продолжим этот разговор, когда Фрейсине сможет нам ответить.

— Может быть, и учёные к тому моменту разберутся с артефактами, найденными в его владениях, — добавил маркиз де Риньи.

Фрейсине унесли, де ла Мотт отправился за ним.

— Я вас более не задерживаю, — сказал король всем нам.

Вечером того же дня мы сидели, предварительно отужинав, в гостиной Саважей вокруг камина, пили подогретое с пряностями вино и обсуждали события дня. После эпического финала беседы с Фрейсине король отпустил нас всех — и даже принца, которому, впрочем, сказал, что ждёт поутру на завтрак и за тем завтраком и случится доклад. Все прочие отправились по своим делам — кроме де ла Мотта, он так и остался приглядывать за Фрейсине.

Из де Риньи остался господин маркиз, Анатоль отправился домой. Эмиль просто вместе со мной пошёл к Саважам, а принца зазвал в гости господин герцог. Последним к нам присоединился граф Ренар, который сказал, что пользы от него сегодня уже никакой нет, а вот посидеть у огня и запить события дня хорошим вином он будет только рад.

Я принялась расспрашивать — где он остановился и как, но он, усмехнувшись, рассказал — что в собственном доме, в котором сейчас проживает его старший сын с семьёй. И что он успел повидаться со всеми детьми, их трое, два сына и дочь, и с внуками, и весьма удивлён тому, что король пока ни разу не припомнил ему прошлые высказывания, а просто вызвал и попросил разобраться в наследстве господина Руссо.