Чтение онлайн

– Говорите же, говорите, - я уже совершенно утратила терпение.

– Может быть, это и была она сама? Решила, так сказать, проститься? И Антуан не пережил вести о том, что может больше не увидеть её никогда?

Я нахмурилась. Может быть, конечно – конспирация конспирацией, а почуяла близость конца и решилась на то, чего никак себе не позволяла. Так-то я тоже, узнав о неминуемой конечности моего предыдущего бытия, делала всякое и разное. И когда вдобавок узнала о том, что дорогой муж меня уже списал, тоже… делала. Наверное, и та неведомая мне женщина тоже подумала и решила, что от неё уже не убудет, и ей уже нет разницы, что о ней подумают. Реально, да. И Антуан не пережил. Пока думал, что она где-то там и с ней всё хорошо – не беспокоился. А тут вот так.

– Не слишком ли? Люди переживают смерти близких и живут дальше.

– Человек человеку рознь, - пожал плечами маркиз. – А у Антуана и так в последний год с сердцем сделалось как-то неладно, и это при том, что маги в самом деле здоровее и живут дольше. Я далёк от мысли, что так ему отлилась нарушенная супружеская клятва… но кто ж их знает, те высшие силы, правда ведь?

Что, здесь никто не нарушает супружеских клятв? Ой, не верю. При договорных браках чего только не бывает. А тут и брак не по договорённости, а, как я поняла, вполне по любви. Только вот… не срослось. Да что там, у меня дома и то не всегда удачно срастается, а браков по договорённости уже сколько нет. Здесь же… Люди такие люди, в общем. Даже если очешуенные маги.

– Вы верите в сказанное? – спрашиваю на всякий случай.

– Я, скажем так, предполагаю, что такой исход возможен.

– И почему же не узнали точно? – я снова начинаю закипать.

Маркиз вздыхает.

– Викторьенн. Слышите меня, да? Это правда, то, что я вижу – ваша безупречная броня даёт трещину?

– Не понимаю, о чём вы. Но сегодня у меня был необыкновенно насыщенный день. Я предполагала, что быстро переговорю со здешней целительницей, потом вернусь, или побеседую с будущим управляющим, или сразу же свяжусь с вами ради занятия. А вместо этого в меня снова стреляли, я упала с лошади, меня лечили, но не долечили, мне пришлось срочно знакомиться с господином судьёй, и теперь вот я пытаюсь найти истину в нашем с вами разговоре.

– Истину, Викторьенн, найти невозможно, я так думаю. И мне хочется оставить ваших родителей – родителей Викторьенн – там, где они сейчас.

– А если эти знания нужны мне, чтобы обезопасить себя?

– От кого?

– От разных людей, которые нет-нет да возникают и хотят от меня чего-нибудь странного, - пожимаю плечами. – Вообще я отправилась сюда, чтобы поискать в документах господина Антуана упоминания о его планах на замужество Викторьенн. Понимаете, мне сделали очень странное предложение, я не вижу для себя в нём ничего хорошего, и желаю отказаться. Но должна понять, как это сделать, чтобы не навредить себе же.

– Кто же рискнул обратиться к вам с подобным предложением, и отчего же вы пока ещё не победили этого недальновидного человека? – усмехнулся маркиз.

– Я поговорила с ним, но он не услышал меня. Очевидно, не пожелал услышать. Понимаете, это не конкурент по бизнесу и не претендент на наследство моего покойного супруга. Это герцог Фрейсине, и он пожелал, чтобы я вышла за него замуж.

Я рассказала всё, как было. Как он увидел меня у Сегюров, как явился потом ко мне и показал некую бумагу, вроде бы написанную моим отцом. Но я не нашла в бумагах господина Антуана ни единого намёка на какие бы то ни было планы замужества его единственной дочери.

– Говорите, показывал расписку. И не признался, как так вышло, что Антуан пообещал ему руку дочери.

– И дата на записке – где-то за полгода до того момента, как господин Антуан отослал дочь в пансион.

– К слову, не просто отослал, а магически скрыл от поиска.

– Что-о-о?

– Именно так, Викторьенн. И я знаю о том, потому что помогал ему. Если бы Антуан сделал всё сам, то заклятье развеялось бы с его смертью, но я-то был жив, и поэтому – устояло.

Вот оно как, значит. И господин герцог просто не имел возможности добраться до Викторьенн, так выходит?

– Что же, получается, когда наступило указанное в той записке время, именно поэтому никакой герцог не появился?

– Именно так.

– И бедняга Викторьенн была вынуждена выйти за господина Гаспара, случайно её увидевшего. Он приехал за своей сестрой, чтобы забрать её и выдать замуж. А Тереза и Викторьенн дружили.

– Отчего же бедняга? – не понял маркиз.

– Поверьте, об этом говорят все те сведения, какие мне удалось добыть. Господин Гаспар к тому моменту успел схоронить трёх жён, и нет, он не был добрым заботливым мужем, уважающим супругу. Ему очень хотелось породить наследника, но никак не удавалось. И знаете, я тут уже на её месте раскопала, разгребла и распутала кучу всякого, но так пока и не приблизилась к разгадке тайны – кто убил господина Гаспара, кто покушался на Викторьенн, кто был отцом не рождённого ребёнка Викторьенн, и что это вообще было такое. И никто пока не доискался – что там произошло.

– Не может такого быть, что не находится ничего, - раздумчиво произнёс маркиз. – Не бывает так, чтобы не осталось следов, чтобы злоумышленники скрылись так хорошо, что никто не нашёл их. Возможно, не расспросили кого-то важного, кто хорошо скрывает, что на самом деле всё знает. Возможно, не поняли чего-то важного. Но я так понял, там Гвискар занялся этим делом? Он должен докопаться.

– Он мне так и сказал, верно. Вы думаете, он справится?

– Должен, - кивнул маркиз. – А что до Фрейсине… как вы сказали, расписка написана незадолго до того, как Антуан отослал любимую и единственную дочь?

– Пять или шесть месяцев, я не могу сейчас сказать точно. Господин герцог не дал бумагу мне в руки, сказал – не доверяет. Но при том желает жениться. Глупый, да?

– Он не маг, то есть почти что не маг, настолько слабый маг, что фактически простец. Он не видит и не ощущает вашей силы. Припугните его, и наложите запрет на рассказ кому бы то ни было об этой встрече, у вас получится. Он вам всё и расскажет. Он не из тех, кто будет сопротивляться и героически терпеть, он слаб, - усмешка вышла презрительной. – А за спиной или вовсе в тенях поставьте Гвискара, он поддержит в случае чего. Кто там у вас ещё есть? Граф Ренар? И его привлеките.

– Да, мы всем говорим, что он мой опекун вместе с герцогом Монтадором.

– Вот, ещё и Монтадор. Хоть его самого и нет сейчас во Франкии, но его имя вполне годится, чтобы гонять врагов и дураков.

– Я пользуюсь, спасибо. И надеюсь – его высочество не в обиде.

Отчего-то вспомнилась наша с ним единственная ночь. Не болью, не сожалением – теплом.

– С чего бы ему обижаться на прелестную даму? – улыбается маркиз.
– У вас отличные друзья, Викторьенн. Кстати, а как вас звали в прошлой жизни? Вы помните?

– Помню, всё помню.

Просто сейчас мне иногда кажется, что это случилось не со мной.

– И как же? В какой семье вы родились?

– Меня звали почти так же – Виктория. Семья моя была совсем обычной, хоть и ни одного мага в ней не случилось. Мои родители… служили. Мама занималась финансами большого завода. Отец преподавал в университете. Мой… муж тоже преподавал. А я сама была журналисткой. Искала новости и рассказывала о них, а потом – беседовала с людьми о них самих, и это мог увидеть любой желающий. Люди любят знать о других людях, или думать, что знают. Я давала им такую возможность, а тем, кто приходил ко мне беседовать – возможность показаться другим людям, чтобы о них узнавали и говорили.