Чтение онлайн

Въ этихъ словахъ, не безъ извстной доли основанія, хотятъ видть доказательство, что семейнаго счастія неравный бракъ не принесъ. Въ другихъ пьесахъ Шекспира можно найти указанія того, что онъ считалъ бракъ нормальнымъ только тогда, когда невста моложе жениха. Въ "Двнадцатой ночи", напр., герцогъ говоритъ:

Наконецъ, собственно для характеристики самой Анны Гэсуэ, нкоторые хотятъ усмотрть автобіографическое значеніе въ одной изъ самыхъ раннихъ пьесъ Шекспира — "Комедіи ошибокъ", гд рчь идетъ, между прочимъ, о ревнивыхъ женахъ.

Помимо, однако, этихъ косвенныхъ и недостаточно-доказательныхъ намековъ, важно отмтить, что легкомысленный бракъ Шекспира во всякомъ случа не оказалъ сколько-нибудь замтнаго вліянія на его личную жизнь, и — что въ данномъ случа, конечно, всего важне — не оказалъ ровно никакого вліянія на его литературную дятельность. Если Шекспиръ вскор подетъ въ Лондонъ, то во-первыхъ потому, что помимо собственной семьи, онъ никогда не перестанетъ ревностно заботиться объ улучшеніи матеріальнаго положенія отца, a главное потому, что необъятныя силы созрвающаго генія начинаютъ клокотать и рвутся на широкую арену дятельности. A перехавши въ Лондонъ, Шекспиръ морально почти перестаетъ существовать для оставшейся въ Стратфорд семьи, которую посщаетъ разъ или два въ годъ. На склон лтъ онъ, правда, возвращается и навсегда поселяется въ родномъ гнзд, но уже пора творчества почти миновала тогда и все великое было дано человчеству. Едва ли можно считать простою случайностью, что дтей Шекспиръ имлъ только въ первые 3 года брака — кром Сузанны y него въ 1585 г. родились два близнеца — сынъ Гамнетъ (англійская форма имени Гамлетъ) и дочь Юдие, изъ которыхъ, къ великому огорченію отца, сынъ умеръ ребенкомъ въ 1596 г.

Можно было бы говорить о пессимистическомъ вліяніи брака Шекспира на его литературную дятельность, если бы онъ являлся въ ней женоненавистникомъ. Но въ дйствительности, во всей всемірной литератур нтъ писателя, въ произведеніяхъ котораго женщина была бы окружена такимъ ослпительнымъ сіяніемъ самыхъ привлекательныхъ качествъ, какъ y Шекспира. "Укрощеніе Строптивой" въ счетъ не должно итти, потому что въ ней почти нтъ личнаго творчества: это простая передлка, съ самыми незначительными измненіями, чужой пьесы, Къ тому же и въ этой, въ сущности только добродушно-насмшливой, a вовсе не злой буффонад, героиня только недостаточно дисциплинирована, a въ основ своей она добрая и любящая жена. Изъ дйствительно отрицательныхъ и притомъ чисто-женскихъ типовъ можно указать разв только на вроломную Крессиду ("Троилъ и Крессида") и на распутницу Тамору въ юношескомъ и, можетъ быть, Шекспиру вовсе и не принадлежащемъ "Тит Андроник", да на Клеопатру, которая, однако, въ конц концовъ, вполн искупаетъ свою вину героическою смертью. Другіе отрицательные женскіе типы — неблагодарныя дочери Гонерилья и Регана изъ «Лира», преступно-честолюбивая лэди Макбетъ, кровожадная королева Маргарита ("Генрихъ VI") — представляютъ собою воплощеніе не спеціально-женскихъ чертъ характера, a общечеловческихъ, свойственныхъ обоимъ поламъ страстей и пороковъ. Зато апоеозомъ однмъ только женщинамъ свойственныхъ достоинствъ являются такія лучезарныя воплощенія самоотверженной любви, какъ Корделія, Дездемона, Имогена ("Цимбелинъ"), Юлія ("Два веронца"), Герміона ("Зимняя сказка") и много другихъ героинь во второстепенныхъ пьесахъ; такіе обаятельно-поэтическіе образы какъ Офелія, Джульетта, Миранда ("Буря"), Пердитта ("Зимняя сказка").

Но если галлерея идеальныхъ женщинъ Шекспира вполн освобождаетъ Анну Гэсуэ отъ какихъ-бы то ни было нареканій, то еще мене она, несомннно, повинна въ томъ, что эта галлерея является такимъ апоеозомъ женщины. Оригиналомъ для обязательныхъ героинь Шекспира, конечно, не была крестьянка изъ Шотери, перезрлая и не находившая охотниковъ для своихъ прелестей даже въ моментъ перваго знакомства съ нею Шекспира и приближавшаяся къ 40 годамъ въ періодъ наиболе интенсивной поры творчества великаго писателя. Знакомство съ женщинами Шекспиръ пріобрлъ въ эпоху лондонской жизни, когда онъ вращался въ самыхъ различныхъ слояхъ общества. Главнымъ же образомъ, конечно, свтлые женскіе образы Шекспира взяты изъ тайниковъ собственныхъ мечтаній поэта. Если вс героини Шекспира въ основныхъ очертаніяхъ своего характера и заимствованы изъ тхъ же литературныхъ источниковъ, которые дали ему фабулы его драмъ, то Шекспиръ углубилъ эти характеры собственнымъ поэтическимъ прозрніемъ и волшебно озарилъ свтомъ жившаго въ его душ поэтическаго идеала.

Около 1585-86-87 гг. Шекспиръ оставляетъ Стратфордъ и узжаетъ въ Лондонъ. Къ числу вроятныхъ мотивовъ отъзда — необходимости изыскать средства для поддержки собственной и отцовской семьи и желанія приложить свои пробуждающіяся силы къ чему-нибудь крупному и яркому, преданіе прибавляетъ еще одинъ, несомннно имющій за собою извстную фактическую подкладку. Первый біографъ великаго драматурга — Роу сообщаетъ, что Шекспиръ, "какъ это часто бываетъ съ молодыми людьми, попалъ въ дурное общество, между прочимъ занимавшееся браконьерствомъ, и вмст съ товарищами онъ не разъ охотился за дичью въ Чарльзкотскомъ парк близъ Стратфорда, принадлежавшемъ сэру Томасу Люси. За это онъ подвергся преслдованію со стороны владльца, по мннію Шекспира слишкомъ суровому. Чтобы отомстить, Шекспиръ сочинилъ на него балладу. И хотя эта баллада — можетъ быть, первая поэтическая попытка Шекспира — потеряна, но, судя по разсказамъ, она преисполнена такой дкости, что Люси удвоилъ свои преслдованія, которыя дошли до того, что Шекспиръ долженъ былъ бросить семью и вс свои дла въ Варвикшайр и спастись въ Лондонъ".

По другому старому разсказу, принадлежащему умершему въ 1708 г. глостерскому священнику Дэвису, сэръ Люси "часто подвергалъ побоямъ и тюремному заключенію" молодого браконьера, "за что тотъ впослдствіи изобразилъ его въ вид дурака-судьи".

Этотъ эпизодъ браконьерства Шекспира и преслдованій владльца великолпнаго Чарльзкотскаго заика по настоящее время пользуется большою извстностью. Пробовали оспаривать достоврность разсказа Роу тмъ, что въ XVI вк въ Чарльзкот еще не было охотничьяго парка. Но y сэра Люси было иного другихъ лсныхъ угодій кругомъ Стратфорда и это не можетъ служить препятствіемъ къ тому, чтобы признать за разсказомъ большую долю правдоподобія. Несомннно, во-первыхъ, что Шекспиръ былъ страстнымъ спортсменомъ — объ этомъ свидтельствуетъ одна изъ раннихъ его литературныхъ попытокъ — поэма "Венера и Адонисъ" показывающая въ немъ превосходнйшаго знатока охоты и лошадинаго спорта. Вполн вроятно, поэтому, что вообще шибко жившій Шекспиръ предавался любимой всей тогдашней молодежью (въ томъ числ и университетской) «шалости» — браконьерству, которое, правда, тогда уже преслдовалось, но общественнымъ мнніемъ не клеймилось. Но правдоподобіе превращается почти въ увренность благодаря отмченному еще Дависомъ литературному воспроизведенію сэра Люси. И во II части «Генриха» ІV" и въ "Виндзорскихъ Кумушкахъ" фигурируетъ одинъ и тотъ же глупый, старый судья, Шалло, т. е. Пустозвонъ или Безмозглый, который все жалуется, что y него воруютъ дичь. "Въ Генрих IV" специфическія черты сходства Шалло и реальнаго сэра Люси еще не ясно выражены. Но въ "Виндзорскихъ Кумушкахъ" нападеніе ведется уже совершенно открыто. И въ дйствительномъ герб сэра Люси и въ герб Шалло имются luces — щуки, которыя въ коверкающемъ англійскія слова произношеніи одного изъ дйствующихъ лицъ "Виндзорскихъ Кумушекъ" — валисца Эванса превращаются въ «lowses», т. e. вшей. И такъ какъ, въ добавокъ, по англійски слово coat обозначаетъ и платье и поле герба, то получается забавнйшій каламбуръ: вмсто того, чтобы сказать — щуки очень идутъ къ старому гербу, — Эвансъ на своемъ коверкающемъ нарчіи говоритъ: вши очень идутъ къ старому платью. Этотъ каламбуръ, видимо, создалъ Люси комическую извстность и что ударъ попалъ въ цль, можно судить потому, что въ Чарльзкотской библіотек изъ всхъ современныхъ изданій отдльныхъ пьесъ Шекспира отыскалось только одно — "Виндзорскія Кумушки".

Если припомнить, что въ сохранившихся о немъ отзывахъ Шекспиръ рисуется намъ человкомъ очень добродушнымъ и корректнымъ, то становится яснымъ, что y него вышло когда-то очень крупное столкновеніе съ владльцемъ Чарльзкотта, разъ онъ не забылъ его даже чрезъ 10–12 лтъ и на высот славы.

О первыхъ 5–7 годахъ пребыванія Шекспира въ Лондон, именно до 1592 г., нтъ сколько нибудь точныхъ свдній, хотя, конечно, нтъ никакого сомннія относительно того, что онъ сразу-же пристроился къ театральному длу. Англійскій театръ переживалъ въ конц XVI вка эпоху поразительно-быстраго и блестящаго расцвта. Этотъ расцвтъ соотвтствуетъ общему подъему бившей ключемъ національной жизни того времени. Богатое удачами царствованіе Елизаветы высоко подняло національное сознаніе Англіи, самое блестящее удовлетвореніе которому — истребленіе испанской "Непобдимой Армады" — относится какъ разъ къ первымъ годамъ лондонской жизни Шекспира. Одного такого событія, освободившаго угнетенныя сердца отъ грозной и, казалось, неустранимой страшной опасности было достаточно, чтобы поднять и безъ того жизнерадостное настроеніе шумной и веселой столицы, уже тогда вмщавшей огромное по тому времени количество 300.000 жителей. Нравъ самой Елизаветы, веселая жизнь которой находится въ такомъ маломъ соотвтствіи съ напыщеннымъ прославленіемъ въ одахъ, драмахъ и т. д. ея непреклонной "двственности", тоже, конечно, много содйствовалъ общей погон за наслажденіемъ. Елизавета "сама жила и давала жить другимъ". Въ почти лихорадочной жажд развлеченій, которой одолваемая, но еще не побжденная суровымъ пуританствомъ Англія предавалась теперь, театръ занималъ, конечно, одно изъ первыхъ мстъ. Еще недавно актеры стояли на самой послдней ступени общественной лстницы, приравнивались къ нищимъ и бродягамъ и были почти вн закона. Теперь они, правда, тоже должны были становиться подъ патронатъ какого-нибудь очень знатнаго вельможи и считаться его слугами (Servants), но это-то и гарантировало имъ безопасность и благоденствіе. Вмсто наскоро-сколоченныхъ подмостковъ или крошечной, перевозимой на колесахъ сцены, появляются постоянныя театральныя зданія и число этихъ театровъ растетъ въ поражающей прогрессіи. Въ 1576 г. былъ построенъ первый постоянный лондонскій театръ, въ первые годы лондонской жизни Шекспира ихъ было уже не мене 3, a затмъ число все росло и въ первой четверти XVII вка дошло до 19-ти; цифра при 300.000 населеніи огромная даже для нашего времени.

Самые театры, однако, весьма мало соотвтствуютъ позднйшимъ понятіямъ и примитивностью ихъ устройства объясняется многое во вншнихъ особенностяхъ и архитектоник шекспировскихъ пьесъ. Не было тогда ни декорацій, ни костюмовъ, не было женщинъ-исполнительницъ и женскія роли игрались молодыми актерами. Отсюда та легкость, съ которою Шекспиръ перебрасываетъ мсто дйствія изъ Рима въ Египетъ, изъ Египта въ Грецію, изъ Англіи во Францію и т. д., или заставляетъ летать по воздуху эльфовъ и вдьмъ; та активная роль, которую играетъ y Шекспира многоголовая по смыслу его пьесъ толпа, наконецъ, безпрерывное введеніе на сцену знаменитыхъ и, конечно, кровопролитныхъ битвъ, съ тысячами участниковъ. Для инсценированія всей этой ставящей въ такое затрудненіе современныхъ режиссеровъ сложной обстановки, въ то время ровно ничего не требовалось: достаточно было либо словеснаго заявленія актера, либо дощечки съ соотвтствующею надписью, и воображеніе зрителя все дополняло.

Но собственно сценическое искусство стояло очень высоко и по живой театральной традиціи такіе исполнители, какъ знаменитый товарищъ Шекспира трагикъ Бэрбеджъ (Burbadge) или Алэнъ, Фильдъ и др. не уступали въ талант самымъ выдающимся дятелямъ позднйшей англійской сцены.

Въ чемъ первоначально выражалась причастность Шекспира къ театру, трудно сказать съ полною опредленностью, но неясность тутъ только относительно подробностей, a въ общемъ, какъ мы сейчасъ увидимъ, онъ быстро занялъ виднйшее положеніе въ театральномъ мір. По одному преданію, Шекспиръ началъ съ того, что присматривалъ за лошадьми постителей театра — въ то время каретъ еще не было и боле состоятельные люди прізжали верхомъ. По другому, вполн правдоподобному, преданію онъ былъ чмъ-то врод помощника суфлера, вызывая очередныхъ актеровъ.

Но несомннно, что Шекспиръ очень быстро посл прізда въ Лондонъ сталъ настоящимъ актеромъ, потому что уже въ 1592 году брошюра Четля (см. дальше), говорить о немъ, какъ о "прекрасномъ представител театральной профессіи". Въ сохранившихся спискахъ актеровъ имя Шекспира поминается всегда изъ первыхъ, a издатели собранія его сочиненій (1623) — Кондель и Юмингъ, товарищи его по сцен, говорятъ о немъ, какъ объ отличномъ актер, принимавшемъ участіе во всхъ написанныхъ имъ драмахъ. Какія, однако, роли онъ исполнялъ — точныхъ указаній нтъ. Но, видимо, великій драматургъ принадлежалъ, какъ исполнитель только къ числу театральныхъ «полезностей», такъ какъ въ сохранившихся преданіяхъ объ его актерской дятельности называются только роли второстепенныя — духа убитаго короля въ "Гамлет", старика Адама въ "Какъ вамъ это нравится" и какой-то королевской роли, которую онъ игралъ въ присутствіи Елизаветы.

Но Шекспиръ во всякомъ случа очень близко принималъ къ сердцу актерскіе интересы не только потому, что самъ всю сознательную часть жизни провелъ въ театральной обстановк, a и потому — что придавалъ театру весьма важное общественно-моральное значеніе. Если въ 111-мъ сонет, онъ, намекая на свое актерское званіе, говоритъ о немъ съ большою горечью, какъ о чемъ-то такомъ, что покрыло его имя позоромъ, то эта горечь, очевидно, есть выраженіе того негодованія, съ которымъ Шекспиръ относился къ исчезавшему, но еще не исчезнувшему вполн пренебреженію высшихъ классовъ къ сценическимъ дятелямъ. Въ самомъ центральномъ изъ великихъ его произведеній — "Гамлет" — любимйшій его герой — самъ Гамлетъ съ такимъ энтузіазмомъ говоритъ о театр, какъ объ учрежденіи, въ которомъ "отражается вся природа" и въ которомъ "добро, зло, время и люди должны видть себя, какъ въ зеркал", что несомннно устами Гамлета авторъ здсь высказалъ самыя завтныя собственныя свои мысли.