Чтение онлайн

Рчь Гамлета къ актерамъ является также первостепеннымъ источникомъ для характеристики взглядовъ Шекспира на сценическое искусство. Поразительно здсь, что въ вкъ изощреннйшей изысканности онъ настойчиво предостерегаетъ актера отъ того, "чтобы не переступать за границу естественнаго", потому что "все, что изысканно, противорчитъ намренію театра, цль котораго была, есть и будетъ — отражать въ себ природу". Великій реалистъ гнвно ополчается на актеровъ, которые "разрываютъ страсть въ клочки, чтобы гремть въ ушахъ райка, который не смыслитъ ничего, кром неизъяснимой нмой пантомимы и крика. Такого актера я въ состояніи бы высчь за его крикъ и натяжку".

Къ 1592 году относится одинъ весьма любопытный и важный эпизодъ литературной біографіи Шекспира, важный тмъ, что здсь мы изъ устъ врага узнаемъ о томъ крупномъ успх, который весьма скоро выпалъ на долю молодого провинціала, похавшаго искать счастья въ столиц. Этимъ врагомъ и задыхающимся отъ ярости ненавистникомъ является умирающій даровитый Гринъ, одинъ изъ самыхъ крупныхъ предшественниковъ Шекспира на пути расцвта англійской драмы. Человкъ безпутнйшаго, какъ и большинство тогдашнихъ писателей, образа жизни, доведшій себя до того, что онъ умиралъ въ полнйшей нищет, Гринъ почувствовалъ передъ смертью потребность публично покаяться и издалъ въ 1592 г. брошюру, "На грошъ мудрости, пріобртенной милліономъ раскаянія" (А Croatsworth of Wit bought with a Millon of Repentance). И вотъ тутъ онъ, мимоходомъ, длаетъ бшеный наскокъ на Шекспира. Обращаясь къ 3 друзьямъ-драматургамъ, изъ которыхъ двое знаменитые Марло и Нэшъ, a третій — либо Пиль, либо Лоджъ, онъ предостерегаетъ ихъ противъ тхъ, "которые берутъ наши слова себ въ ротъ", противъ "шутовъ, носящихъ наши цвта".

"Не всть откуда выскочившая ворона важно щеголяетъ въ нашихъ перьяхъ. Сердце тигра въ оболочк актера (Tygers heart wrapt in a players hide), она воображаетъ, что можетъ вымотать изъ себя блый стихъ не хуже вашего, a будучи всего только Иваномъ на вс руки (Johannes fac totum) воображаетъ себя единственнымъ потрясателемъ сцены (Shakescene) всей страны"…

Не можетъ быть никакихъ сомнній относительно того, о какой "ворон" въ чужихъ перьяхъ тутъ идетъ рчь.

"Сердце тигра въ оболочк актера" — есть прямая пародія стиха изъ только что поставленной тогда Шекспиромъ съ огромнйшимъ успхомъ третьей части "Генриха VI", гд королева Маргарита характеризуется какъ сердце тигра въ оболочк женщимн (Tygers heart wrapt in a woman's hide).

Иванъ на вс руки — намекъ на разнообразную дятельность Шекспира въ качеств автора, актера и отчасти директора театра. A въ каламбур съ "потрясателемъ сцены" — "потрясатель копья" (Shakespeare) почти названъ по имени.

Называя Шекспира вороной въ чужихъ перьяхъ, Гринъ до извстной степени былъ правъ — "Генрихъ VI", какъ и вс вообще драмы Шекспира, несомннно заимствованъ и по сюжету, и по отдльнымъ деталямъ. A то, что Шекспиръ отъ себя внесъ въ эту слабую первую драматическую попытку свою, было слишкомъ незначительно, чтобы заставить забыть фактъ заимствованія, которое мы такъ охотно прощаемъ Шекспиру въ другихъ пьесахъ его, гд геній его изъ грубаго камня «заимствованнаго» сюжета создаетъ безсмертные образцы художественнаго ваянія.

Но общій грубый тонъ выходки Грина былъ совершенно незаслуженъ, и Шекспиръ очень скоро получилъ блестящее удовлетвореніе. Тотъ же самый писатель и издатель Четль, который издалъ брошюру Грина, еще въ томъ-же 1592 г. напечаталъ свою книгу "Kind Hart's Dreame" и въ предисловіи публично каялся въ томъ, что содйствовалъ появленію въ свтъ озлобленной выходки только что скончавшагося Грина. Не называя Шекспира по имени, но имя въ виду нападеніе Грина, Четль выражаетъ крайнее сожалніе, что содйствовалъ его обнародованію:

"Ибо я получилъ возиожность убдиться, что онъ (Шекспиръ) въ одинаковой степени выдается и своею скромностью, и своимъ искусствомъ въ профессіи актера. Кром того, многіе почтенные люди съ похвалою отзываются о честности его характера, такъ же, какъ объ изящной граціи его писанія".

Нтъ основанія сомнваться въ искренности Четля, но если даже допустить, что оно почему либо только вынужденное, то и тогда мы имемъ тутъ яркое свидтельство, что уже на первыхъ порахъ Шекспиръ занялъ очень видное и почетное положеніе въ литературно-театральномъ мір Лондона.

Если инцидентъ съ Гриномъ является драгоцннйшимъ біографическимъ матеріаломъ для начала литературной карьеры Шекспира, то вторымъ яркимъ этапныиъ пунктомъ его біографіи долженъ считаться отзывъ о Шекспир, принадлежащій очень извстному въ свое время ученому магистру кембриджскаго унив. Фрэнсису Миресу (Meres). Отзывъ этотъ представляетъ собою также чрезвычайно важный источникъ для установленія хронологіи шекспировскихъ пьесъ.

Миресъ издалъ въ 1598 г. книжку-афоризмовъ о морали, религіи, литератур подъ заглавіемъ "Palladis Tamia" ("Сокровищница мудрости"), гд, между прочимъ, трактуетъ о современныхъ англійскихъ писателяхъ и въ томъ числ о Шекспир. Всего 6 лтъ отдляетъ книгу Миреса отъ памфлета Грина, но какой огромный шагъ по пути къ безсмертію сдлала за этотъ короткій періодъ "ворона въ чужихъ перьяхъ".

Уже не самъ Шекспиръ «воображаетъ» себя «потрясателемъ» англійской сцены, a другіе прямо провозглашаютъ его первымъ изъ англійскихъ драматурговъ.

"Точно также, какъ душа Евфорба", говоритъ Миресъ, "продолжала жить, по мннію древнихъ, въ Пиагор, сладкая, остроумная душа Овидія живетъ въ сладостномъ какъ медъ Шекспир. Доказательствомъ могутъ служить его "Венера и Адонисъ", его "Лукреція", его сладкіе какъ сахаръ сонеты (неизданные, но извстные его друзьямъ). Какъ Плавтъ и Сенека считаются лучшими представителями комедіи и трагедіи въ латинской литератур, такъ Шекспиръ лучшій изъ англійскихъ писателей въ этихъ обоихъ родахъ сценическихъ произведеній. Въ области комедіи доказательствомъ тому служатъ его "Два веронца", "Комедія ошибокъ", "Безплодныя усилія любви", "Вознагражденныя усилія любви", "Сонъ въ Иванову ночь" и "Венеціанскій купецъ"; въ области трагедіи — "Ричардъ II", "Ричардъ III", "Генрихъ IV", "Король Джонъ", "Титъ Андроникъ" и "Ромео и Джульетта". Какъ Эпій Столъ сказалъ, что музы говорили бы языкомъ Плавта, если бы захотли говорить по-латыни, такъ я скажу, что захоти музы говорить по-англійски, он бы усвоили себ тонко-отточенную рчь Шекспира".

Параллельно огромному литературному успху Шекспира, росло и его матеріальное благосостояніе. О нужд уже нтъ и рчи. Онъ и самъ богатетъ и помогаетъ отцу выпутаться. Источникомъ этого богатства всего мене послужилъ литературный гонораръ, въ то время совершенно ничтожный.

По сообщенію Роу, начало благосостоянію Шекспира положилъ знатный вельможа Елизаветинскаго двора лордъ Соутгэмптонъ (Southampton), которому Шекспиръ въ 1593 г. посвятилъ первенцовъ своей музы — "Венеру и Адониса" (1593) и "Лукрецію" (1594). Польщенный графъ будто бы отблагодарилъ поэта 1000 фн. Это сообщеніе явно недостоврно. Что Соутгэмптонъ чмъ-нибудь вещественнымъ выказалъ свое удовольствіе — не можетъ быть сомннія: это было вполн въ нравахъ того времени, но колоссальная сумма, сообщенная Роу, конечно, страшно преувеличена.