Чтение онлайн

– Попытайся, – я смотрела с мольбой, – выбрать сердцем, не разумом. Я бы не мешала твоей карьере, я бы…

– Да не люблю я тебя! Не люблю! – выкрикнул Стивен и отступил назад, словно ударившись о взрывную волну своих же слов. – Ари, я не то хотел сказать…

– Ты всё правильно сказал, – я подошла вплотную. Лицом к лицу, выдохнула ему в губы «ложь на эмоциях», и он добился, чего хотел: – Ненавижу тебя, Стивен Рэтбоун.

Замахнулась. Перехватил мою ладонь и крепко сжал. Ударь. Сделай что-нибудь, только не позволь уйти. На миг мне показалось, всё будет нормально, это недоразумение. Но Стив выпустил мою руку, отвернулся, сделал вид, что занят пуговицами на рубашке, и я поняла – всё. Просто всё.

***

– Я же говорил: так будет.

Если бы взглядом можно было убивать – убила бы.

– Ты знал, да? Поэтому хотел потанцевать со мной?

– Мы лучшие друзья, я догадался о его намерениях неделю назад, – Джерад снисходительно улыбнулся, подперев плечом дверной косяк некогда моей и Стивена комнаты. – Видишь, хотел добра…

– Чушь! – отрезала я, пытаясь справиться с новыми слезами. – Ты знал: я откажусь и пойду его искать.

В ответ Андерсон хмыкнул.

– У вас любовь. А любовь – это никаких измен, даже танец можно считать за измену. Что измена для тебя, малышка Ари?

Держись. Держись, Ари! Он не стоит твоих слез, они оба не стоят.

– Ты можешь хотя бы сейчас заткнуться? – сдавленно рявкнула я, кидая в сумку вещи, наплевав на то, что они помнутся. Удивительно, но я не заплакала. Я спокойна. И пуста. – Дай пройти, – как хочется ему врезать! – И засунь свое «Я же говорил» в…

– Ой, ой, – Джерад с трудом скрывал улыбку. – Ты не была такой грубой. Неужели всё? Конец любовной истории?

– Ты… Вы добивались чего-то иного? – В сумке практически одна одежда, но кажется, на плече у меня мешок с кирпичами. – Да, я наивная дура. Что-нибудь еще?

Молчит.

– Что-нибудь еще?! – повторила я, натянув капюшон толстовки до середины лба – на улице дождь. – Тогда иди к черту, Джерад. Ты и твой друг Стивен. – Откуда во мне столько злости? Сама виновата. Сама.

Толкнув Андерсона, я протиснулась в дверной проем и бегом спустилась на первый этаж. Гости разошлись, спектакль окончен – незачем задерживаться массовке и блистать декорациям. Стивен курил, опустив голову. Заметив меня, он вскочил с кресла. Я испугалась: предательство отгородило любимого человека стеной – как он и хотел.

– Не подходи, Стивен! Клянусь, если ты подойдешь…

Спиной чувствовала дыхание Джерада Андерсона. Козел. С твоей же подачи. Будь у меня пистолет – застрелила бы на месте.

Я пятилась к входной двери и смотрела на людей, которые сначала протянули руку, а потом ударили. Они растоптали мою веру в добро, уничтожили наивность, тот злосчастный «свет», в который Стивен влюбился. Они подожгли мой шанс начать новую жизнь и станцевали у костра.

Нащупала ладонью дверную ручку. В последний раз взглянула на него, любимого. Попроси он вернуться – я бы приползла на коленях по дороге из острых лезвий. Но я не нужна ему.

– Эй, – хрип, легкие сдавило. – Джерад, дай пачку.

– Ты не курила… – слабый протест от Стивена.

Джерад стоял и смотрел: любовная драма продолжается?

Нет. Я больше не доставлю вам такого удовольствия.

– Дай мне сигареты!

Тишина била по ушам. Джерад грациозно пересек комнату и отдал свою пачку. «Мальборо». Крепковаты, но сойдет.

– Всё бывает в первый раз, Стивен, – сказала я и распахнула дверь на улицу. Не уверена, что он расслышал меня из-за дождя.

Я бежала к такси, придерживая капюшон и сжимая в ладони пачку.

Дверь снова распахнулась. Крик Стивена разбился о ледяные капли, или мне хотелось, чтобы он кричал? Наверное, не волнуется – перебесится, дурочка-фанатка, и заживет как прежде. Нет. Не смогу. Сильное было чувство. Не любовь, право, а вера. Я надеялась, ты найдешь «лекарство для сломленной девушки». Но ты не первый, кто предал меня, Стивен Рэтбоун.

Воспоминания, острые, словно ножи,

Пронзают плоть настоящего.

После смерти любви не осталось ничего значимого,

А ее останки похоронены в безымянной могиле твоего сердца.

(с) HIM – Killing Loneliness

Стивен

Капли дождя оставляют на окнах спальни мутные разводы. Я в постели, пытаюсь заснуть. Вдруг вижу тебя. Ты прелестна, мой ангел. Ложишься рядом и ласково смотришь. Твои карие глаза – я скучал по ним. Ты улыбаешься и шепчешь: «Стив, обними меня. Пожалуйста». Дважды просить не приходится: я бережно обнимаю, притянув к себе. Ты царапаешь мою спину, заигрывая. Едва надавливаешь, оставляя ногтями отметины. Взглядом показываешь: «Мы принадлежим друг другу». Я киваю. Знаешь же, это так. И я знаю. Касаюсь губами твоей шеи – горячая, – обжигаюсь, но не останавливаюсь. Ты сильнее прижимаешься ко мне. Целуешь первая: сладко. Я многое хочу сказать тебе, многое объяснить, но не в силах остановиться. Прижимаю, вдыхая запах шоколадных волос. Они и пахнут шоколадом. И малиной. Прикусываешь зубами мою нижнюю губу. Нежная жестокость. Так можешь только ты. И я тону. Тону в тебе.

Наш чудесный мир содрогается, как при землетрясении. Вокруг – руины. Ты становишься прозрачной, словно привидение. Я пытаюсь ухватиться за твою руку, но ладонь проходит сквозь тело. Будто фантом ты стоишь у самого края разваленного мира, и глаза твои блестят от слез. Чувствую неприятную дрожь. Карточный домик под влиянием сильного ветра рассыпается по глубинам моей души, оседает на сердце, и оно болезненно сжимается. Меня засасывает в бездну. Не могу дышать. Я падаю в пустоту, и просыпаюсь.

***

Холодное утро. Я проснулся от того, что продрог до костей. Спросил себя: «Почему не догадался закрыть окно?». Пустые бутылки на полу ответили на вопрос – не вспомнил. Что я делал вчера? Надеюсь, не привел в номер женщину. Кровать пуста, в ванной тихо – значит, не привел. Или она оказалась столь тактична, что уже покинула апартаменты.

Дождь мне не только приснился, он серой завесой окутал город, изменив Сан-Диего до неузнаваемости. Я сидел на кровати с кружкой крепкого кофе; не отпив и глотка, всматривался в окно.

Уже два дня я здесь, дважды просыпался с колким беспокойством в груди. Искаженные тени прошлого бродили по стенам комнаты. Не стоило мне возвращаться, я должен был отказаться от поездки в Сан-Диего. Но рискнул и теперь расплачивался: всё напоминало о нескольких неделях здесь. О милой девушке, которая приехала ради моего концерта, ради… меня.

Осознание реальности сопровождается крепким напитком и пачкой сигарет, к полудню я прихожу в норму. Всем окружающим так кажется. А мне – что я смог вычеркнуть Аристель из своей жизни. Много ли значат отношения с симпатичной восемнадцатилетней иностранкой? Ничего, как я думал. Романчик.