Чтение онлайн

Я, как лютый интроверт, не смогла бы здесь даже ночевать остаться.

Впрочем, подруга выглядела совершенно довольной своей жизнью. А значит — не мне судить, что хорошо для нее, а что плохо.

Расцеловавшись с Аделиной, я вышла на улицу. Немного прогулялась, поймала пролетку, отправилась домой. Не утерпела, заглянула в конверт. Двести рублей. Существенная сумма… для женщины, конечно. Для Верейска. Для двух недель работы. И стулья еще. И немного посуды. Пожалуй, я довольна.

Улыбаясь как чеширский кот, я велела извозчику разворачиваться и везти меня к торговым рядам. Домой я еще успею, а вот подарки дочерям купить — это святое дело. Сумма не такая уж большая, чтобы заполнить мою финансовую яму. Но вот для получения толики удовольствия — вполне достаточное. Платье хочу новое. И шляпку. И Стаське нужно теплое пальто. Краски и кисти для Кристины. Что-нибудь для Амелии — в благодарность за крышу над головой. А еще хочу отблагодарить доктора Зиновьева. Илья ему, конечно, заплатил, но то Илья. Я же скажу спасибо по-другому. Куплю ему в подарок… пожалуй, перчатки. Хорошие, дорогие, кожаные. Думаю, он оценит.

Странное, конечно, желание. Почему я вспомнила про доктора? Не потому ли, что среди всех окружавших меня мужчин он вдруг показался мне самым благородным? И вполне приятным как в общении, так и внешне. Не важно, я не имею на него никаких видов. Просто… я так хочу.

Планы свои я осуществила полностью. Мне чрезвычайно везло (как и предсказывала Колпацкая). В первом же магазине я купила и платье (шерстяное, коричневое в клетку, с милейшим кружевным воротничком), и мужские перчатки, и детскую шубку, беленькую и воздушную. А может, дело было вовсе не в везении, а в том, что я заглянула не абы куда, а в Московский Торговый ряд. Здесь, кажется, можно найти все на свете, кроме, впрочем, свежих продуктов. Краски и кисти я, кстати, тоже купила. И у меня еще осталось примерно сто пятьдесят рублей.

В самом замечательном настроении я вышла на площадь возле Торгового Ряда, заприметила извозчика и спросила на дурака (ну а вдруг?):

— Знаешь, где кабинет доктора Зиновьева?

— Знаю, — неожиданно кивнул пожилой мужчина. — Да каждый Ванька знает. Дохтур известный. Почитай, частенько к нему людей возим, особенно малых деток. Он возле аптеки на Большой Никитишной дом снимает.

Странно, что снимает. Еще страннее, что даже извозчику сей факт известен. А впрочем, Амелия рассказывала, что Зиновьев не так уж давно в Москве живет. Но уже очень известен. Должно быть, скоро собственный дом купит.

— Поехали на Большую Никитишную. Далеко это?

— За Слободской еще два квартала.

В Москве я не ориентировалась. Это была совсем не та Москва, что в моем мире. Даже названия улиц были другие. Хотя Кремль и храм Василия Блаженного, кажется, такие же. Но все равно я не забывала, что мир-то другой. Да тут даже Гоголя с Достоевским не было! Пушкин, правда, был. Я видела где-то в витрине книгу с его повестями. Но какой-то особой популярностью он, кажется, не пользовался. Во всяком случае, «нашим всем» его еще не величали. Ну да ладно, я как-нибудь это переживу.

— Приехали, барышня. С вас три рубля с полтиною.

— Три с полтиною? — нахмурилась я. — Мил человек, а ты не оборзел? А впрочем, я у Тимофея Ивановича спрошу, сколько стоит от Торгового Ряда до Большой Никитишной доехать.

— Рупь с полтиной, — быстро поправился извозчик. — Скидку барышне сделаю за прекрасные глаза и доброе сердце.

Эта цена меня (только что спустившую на подарки почти пятьдесят рублей) устроила больше, я отдала кучеру горсть меди и огляделась. Ага, вот и красивая деревянная вывеска: «Врачебный кабинет доктора Зиновьева. Личный прием по вторникам и пятницам». Какая удача, что сегодня как раз вторник! Потоптавшись у входа, я на всякий случай решила сначала заглянуть в окно, но едва сделала несколько шагов в сторону, как тяжелая резная дверь распахнулась, выпуская сухонькую сгорбленную старушку, опиравшуюся на локоть высокой молодой женщины в модном черном пальто и элегантной шляпке.

— Осторожнее, бабуленька, — ласково журчала женщина. — Ой, а тут и извозчик есть! Как нам повезло! Сейчас домой поедем с тобой.

Я, оцепенев, уставилась на эту милую парочку. Да быть того не может!

Стеснения и робости как ни бывало. Проводив глазами экипаж, я решительно зашла в кабинет Зиновьева.

В принципе, его апартаменты особо ничем не отличались от врачебных кабинетов моего времени. Чисто, много света, большой стол, стеклянный шкаф с флаконами и банками, два кресла, кушетка за деревянной ширмой. Разве что вместо ноутбука — несколько книжных полок. Сам доктор поглядел на меня с недоумением.

— У вас назначено? — хлопнул он рыжеватыми ресницами. — А, я вас узнал! Что-то с девочкой? Стало хуже?

В этот момент я поняла две простые вещи: во-первых, я не помню его имя. А во-вторых, он ничего мне не скажет — ибо врачебная этика. И я ляпнула первое, что пришло в голову:

— Господин Зиновьев, те две дамы, что от вас сейчас вышли — они кто?

— А вам какое дело?

— Они… обронила перчатки! — выпалила я, взмахивая пресловутыми перчатками и искренне надеясь, что доктор издалека не поймет, что они мужские.

— Оставьте здесь, я передам.

— Нет, не стоит утруждаться, я сегодня же отправлю перчатки с посыльным. Когда еще дамы к вам вернутся…

— Для чего вам утруждаться? Я, когда буду проезжать мимо, завезу… тем более что Серафима Климовна — мой постоянный пациент.

— Как, старушка? — удивилась я. — Я думала, что вы — детский врач.

— Я врач универсального профиля, — мило улыбнулся Зиновьев. — Но больше люблю детей, вы правы. Анна Васильевна, так ваша очаровательная дочь в порядке?

— Да, да, она совершенно здорова, — торопливо ответила я. — Серафима Климовна где живет?

— Вы невыносимы, — вздохнул мужчина. — Это были Серафима Пятницкая и ее внучка Наталья. Живут на Московской набережной.

— Вы верите в судьбу, доктор? — зачем-то спросила я. Сердце у меня все еще бешено колотилось.

— Да, — ответил Зиновьев. — Любой врач — немного фаталист. А почему вы спрашиваете?

— Один человек предсказал мне сегодня важную для моей судьбы встречу… И эта встреча состоялась.

— Удивительно, — улыбнулся мужчина. — Каких только чудес не бывает на свете! Считаете, что провидение дает нам знак?

— Да-да, — я его уже не слушала. — Прощайте, мне пора.

— Но Анна… — донеслось мне в след. — Может быть, мы с вами куда-то…

Только на улице до меня дошло, что именно он услышал — и что сказал. Боже, как неловко! Какая же я непутевая! Впрочем, это сейчас неважно. У меня было имя: Серафима Климовна Пятницкая (и ее внучка Наташа). И даже почти что был адрес. Осталось за малым — убедиться в своей догадке.

Все-таки судьба Аннет, хоть и походила на мою, но не повторяла ее абсолютно точно. Илья был другой. Дети тоже. Откуда-то взялись Георг и старший брат Ильи. Местная Амелия вышла замуж за другого. Женни в этом мире одинока. Мать рассталась с моим отцом еще до моего рождения (а в моем мире они худо-бедно, но прожили вместе несколько лет). Но все же знакомые лица оставались одними и теми же. Хотя имена, оказывается, совпадали не всегда.

К примеру, мою бабку, мать отца, в прошлом мире звали Октябрина. А здесь, похоже, она была Серафимой, причем и фамилия оказалась другой. Впрочем, возможно, мне показалось. Возможно, это совсем не та бабка.