Чтение онлайн

Итак, товарищ Сталин приказал начать массовое производство скоростных легких танков с двигателями в 400 л. с. Но где же взять такое количество столь мощных двигателей. Надо строить новый завод и налаживать производство. Именно так делали и немцы, и американцы все другие народы. На это требуется материалы, деньги и самое главное, время. Проблему двигателей решили чисто советским способом. Дело в том, что в авиации к двигателям предъявлялись повышенные требования. Это понятно. Отказ самолетного двигателя ведет к катастрофе самолета. Да и изношенный мотор уже не вырабатывает положенную мощность и самолет может просто не взлететь. Поэтому, в авиации, хочешь не хочешь, а приходится менять моторы после выработки моторесурса. В 30-е годы летный моторесурс двигателя составлял 100 часов. После этого двигатель вроде и может еще работать, но использовать его на самолете нельзя. И наркомов нашей промышленности осенило: списанные из авиации двигатели можно устанавливать на танки. Дескать, на тебе боже, что нам негоже. С одной стороны, ставить на новые танки, главную ударную силу Красной Армии, списанные двигатели это вредительство. Но с другой стороны, строить новые танки, не вкладывая в производство танковых двигателей ни копейки, очень заманчиво.

На танки БТ-2 и БТ-5 стали ставить двигатели «Либерти», разработки еще 1917 г., как купленные в Америке, так и выпущенные в СССР под индексом М-5. Стояли они на самолетах разведчиках Р-1 выпуска 1923–1931 гг. и в 30-е годы снимавшихся с вооружения по причине полного износа. Самолеты ломали, а двигатели ставили на танки. Экономика должна быть экономной. О качестве моторов можно судить по следующему описанию действий танков.

«…Попытались завести относительно укомплектованные танки. Три БТ-5 завелись, но тут же загорелись из–за неправильной, несинхронной работы карбюратора. Мы пилотками закрывали всасывающие коллекторы, чтобы не воспламенился двигатель, и танки спасли. К утру отремонтировали их и повели на станцию. В пути они еще дважды загорались. Теперь в ход пошли рукавицы и куски брезента» [Голушко, 4, с.5].

А вот воспоминания испытателя танков Е. А. Кульчицкого.

«… на пробегах танки БТ-2, выйдя с территории завода останавливались как вкопанные у свинарника заводского подсобного хозяйства. Водители–испытатели заключали пари, что они пройдут это заколдованное место, но снова застревали там же. Американские двигатели капризничали, плохо заводились и в тесном моторном отсеке перегревались. Часто возникали пожары двигателя. По инструкции запускать двигатель разрешалось в присутствии пожарника с огнетушителем» [Шмелев, 9, с.8].

Насчет пожарника Шмелев выражает недоумение, ссылаясь на найденное им руководство по эксплуатации БТ-2. Но в армии могут кроме официальных инструкций быть и неофициальные, и даже неписаные. По моему личному опыту многолетней работы заводским представителем в воинских частях, инструкции, приходящие с заводов содержат так много ошибок, что обычно их сразу отбрасывают. И заводские представители, и военные работают по своим записям, которые в принципе иметь запрещено. Но без этого никак нельзя. Так что слова Жукова и прочих мемуаристов о том, что наши танки были горючими, следует понимать так, что загорались они сами собой. В отличие от немецких танков, в которые, чтобы они загорелись, следовало чем–нибудь попасть. Первые же изготовленные танки как водится, сразу выкатили на ноябрьский парад 1931 г. и сразу оконфузились.

«По Красной площади прошли лишь два танка, так как третий из–за возгорания двигателя был остановлен еще на подходе к ней. Два оставшихся БТ, из–за неполадок в коробке передач, еле смогли покинуть главную площадь страны» [16, с.10].

Этот казус учли, и первые танки следующей модификации

«… собирались под особым контролем, так как этим танкам БТ-5 предстояло участвовать в Первомайском параде на Красной площади в Москве. Руководству РККА и НКТП хотелось как можно скорее продемонстрировать возросшую огневую мощь танков БТ» [16, с.53].

Хотелось так сильно, что

«Первые 10 танков БТ-5 в период освоения производства с разрешения руководства УММ РККА имели отдельные детали корпуса и башни, изготовленные из незакаленной («сырой») броневой стали» [16, с.53].

В общем, очки втирали, как могли. Танки, не предназначенные для парада «особому контролю» не подвергались и об их качестве можно судить по следующему высказыванию.

«– Я еще с ума не сошел, чтобы воевать на этих «зажигалках», на которых и без войны–то не знаешь, где и когда сгоришь, — говорил один из танкистов, приехавший на завод получать машины» [14, с.33].

Когда завершилась утилизация всех 2800 самолетов Р-1, что позволило оснастить моторами М-5 620 танков БТ-2 и 1884 танка БТ-5, перешли на новую модель, как и принято тоже к праздничным парадам.

«Первый опытный образец танка БТ-7 с двигателем М-17Т был изготовлен в цехе опытного отдела Т 2О к 1 мая 1934 г… Второй опытный образец танка БТ-7 был изготовлен к 7 ноября того же года» [16, с.115].

Тоже с авиационным двигателем, но уже немецкого происхождения, фирмы BMW, названного у нас М-17.

«На БТ-7 предусматривалась «установка двигателя М-17 (более надежного, чем применявшийся ранее М-5)» [10, с.117].

Правда, на следующей же странице: «… оставляли желать лучшего и авиационные моторы М-17, отработавшие летный ресурс (100 часов) и устанавливаемые на танки после капремонта. Жалобы из войск на их низкую надежность были частым явлением» [10, с.119].

Притом второпях на новом танке с новым мотором оставили прежнюю коробку передач. В результате

«К июню 1936 г. в момент, когда заводом № 183 в войска уже было поставлено 687 танков БТ-7, в РККА создалось катастрофическое положение с их боеготовностью. Во время эксплуатации танков БТ-7 выяснилось, что из–за деформации стенок картера корбки передач и разрушения шарикоподшипников промежуточного вала, безаварийной работы машины хватало лишь на 500 км. Военная приемка завода № 183 даже вынуждена была прекратить прием готовых машин» [16, с.117].

Выяснить это на опытных образцах было конечно некогда. Ясно, что тут без «вредительства» не обошлось.

«В 1937–1938 гг. за оснащение РККА ненадежной боевой машиной целая группа «вредителей» завода № 183 и ряд работников из состава военной приемки АБТУ РККА на заводе были арестованы (большинство из которых впоследствии были реабилитированы» [16, с.117].

То есть выпустив в срок тухту и будучи пойманными за руку, большинство отделались легким испугом, но не факт что отделались бы тем же, если бы в срок не выпустили.

Всего было выпущено 2504 танков БТ-2 и БТ-5 с совсем негодными двигателями М-5, и 4769 танков БТ-7 с «более надежными», но «оставлявшими желать лучшего», двигателями М-17. Но может это все «детские болезни», которые к началу войны были устранены? Поскольку время до войны еще имелось, были проведены испытания.

«Эти испытания позволили в значительной степени выявить наиболее слабые и недоработанные узлы и агрегаты машины и определить мероприятия по устранению выявленных недостатков. Единственным дефектом всех машин серии БТ, который так и не смогли устранить за годы их производства, был малый срок службы резиновых бандажей опорных катков, но это был чисто технологический дефект… Поэтому… было рекомендовано эксплуатировать танки БТ-7 в войсках только на гусеничном движителе» [16, с.117].