Чтение онлайн

– Ты чего хохочешь, косоглазый?
– не выдержала Василиса.
– Какая я тебе жена? Вот еще приперся!

Василисе очень хотелось побыстрее спровадить нежданного гостя и пригласить на чай Василия Кондрашова.

– Не моя жана, конечно, - возразил Кунта, - а Петьки Лигостаеф...

– Ты чего, дурачок, мелешь?
– покраснев до корней волос, крикнула Василиса.

– Какой такой мелешь? Правду я говорю, - вдруг возмутился Кунта. Думаешь, Кунта не знает, чей там лошадь стоит? Петьки Лигостаеф жеребес, и сам яво стретил... Он мне сказал, что с вином идет, значит, той* будет, а ты меня ругаишь, - обиделся Кунта.

_______________

* Свадьба.

Устя взглянула на Василису и, недоумевая, пожала плечами.

– Ладно, Кунта, не обижайся, - сказала она.
– Сегодня учиться не станем. Раз той, пусть будет веселый той!

– Ну что я тибя говорил, а?
– показывая Василисе язык, крикнул Кунта.
– Обмануть хотела? Хо-хо! Кунту не очень обманешь! Ладно. Я тоже с вами той буду делать... Плясать начну, песни петь. Мала-мала водки выпью... А Васка-то, хо-хо!

Кунта ухмыльнулся и дернул себя за ухо. У него и раньше происходили забавные с Василисой стычки. Если он являлся грязный, она ловила его за воротник, тащила к рукомойнику и почти насильно умывала. Он фыркал и отчаянно повизгивал, а она терла ему мыльной пеной глаза. Иногда заставляла снять рубашку и, пока он, закутавшись в шаль, читал букварь, выпаривала косоворотку и стирала.

Сейчас Кунта своими насмешками окончательно вывел Василису из терпения.

– Да что ты все хохокаешь, чертенок!

– Красивый жана, - не унимался он.
– Сколько Петька Лигостаеф тебе калыму дает, а?

– Я тебе, черномазый, покажу такой калым!

– Довольно!
– прикрикнула на них Устя.
– Опять сцепились? Знаешь, Кунта... Сбегай-ка, друг, к Василию Михайловичу и скажи ему, чтобы он пришел сюда.

– На той позвать, что ли?
– спросил Кунта.

– Конечно, - кивнула Устя.

– Ладно, - согласился Кунта.
– Сичас побежим и всех зовем.
– Кунта нахлобучил свою истрепанную шапчонку и вышел.

Спровадив надоедливого гостя, Устя и Василиса снова принялись хлопотать по хозяйству. Василиса раздобыла у Фарсковых соленых огурцов и капусты, Устя аккуратно нарезала холодного мяса и полную тарелку пшеничного хлеба.

Выйдя из землянки, Кунта столкнулся на улице с Лигостаевым. С мешком на плече, чуть не до половины наполненным покупками, Петр Николаевич возвращался из продовольственной лавки. С неба сыпал мелкий крупитчатый снежок. В белизне приземистых крыш, освещенных фонарями на высоких столбах, поселок казался сонно притихшим. Пахло дымком и мазутом.

– Ты куда бежишь, Кунта?
– спросил Петр Николаевич по-казахски.

– Уста сказал, чтобы я Василия Михалыча Кондрашова бегом сюда тащил.

– Это очень хорошо, Кунта, тащи его сюда скорее!
– обрадовался Петр.

– Значит, правда, Петька, что той будет?
– понизив голос, спросил Кунта.

– Какой той?
– насторожился Петр Николаевич.

– Я же видел, как ты ее на Ястребе притащил, потом вон в лавку ходил. Жаны-то у тебя все равно нету, а Васка-то вон какая...

– Погоди, Кунта, что ты!
– Петр Николаевич пытался остановить языкастого пастушонка, но куда там!

– Как "что ты"? Правду тебе говорю. Я бы сам на ней жанился, да ругает она меня и за уши таскает маломало...

– Значит, провинился.

– Я Кондрашова притащу и сам на той приду. Можно?

– Ладно, Кунта, приходи. Без Кондрашова не являйся. Понял?

– Сколько раз можно говорить Кунте? Виллаги, биллаги!

...На квартире Кондрашов усадил Кунту за стол и налил чаю. Прасковья Антоновна насыпала перед ним кучу сушек.

– Микешку встретил и ему тоже сказал, - аппетитно похрустывая сушками, говорил Кунта.

– И как ты ему сказал?
– спросил Василий.

– Петька, говорю, Лигостаеф приехал на Васке жаниться...

– Ну а он что?

– Ай! Он меня поймал и уши мне снегом натер, насилу убег я...

– Ты, наверно, что-то перепутал, Кунта?
– усомнился Василий Михайлович.

– Виллаги, биллаги! Сам Лигостаеф велел тебя тащить и мне самому приходить. Брату своему Мурату тоже сказал. Он уже красную рубаху надел.

– Ну, дружок, ты таким путем весь прииск взбаламутишь!
– смеялся Василий.

– Еще только к Фарсковым заходил, денежки за воду получил.

– Сколько денег?

– Два пятака и одну копейку дали.

– Да ты скоро богачом станешь?

– Ишо не скоро... Вот если камень найду золотой, такой, как мой брат выкопал, тогда уж конечно...
– вздохнул Кунта.

– И что же ты с ним сделаешь?
– Кондрашов знал от Усти о всех мечтаниях Кунты и наблюдал, с каким упорством этот парнишка собирает гроши, развозя воду с утра до ночи.

– Мой брат, конечно, маленько не так сделал...

– Как же сделаешь ты?
– допытывался Василий Михайлович.

– Раз я его найду, то, конешно, себе и возьму. Отвезу ночью в город, получу деньги, куплю много товаров, один раз, потом другой раз продам товар на базаре и всю файду* в карман себе спрячу...

_______________

* Прибыль, польза.

– Ну хорошо, накопишь ты много денег, и что же ты будешь с ними делать?

– Купсом стану, - не моргнув глазом, ответил Кунта.

– Нет, погоди, дружок. Ты уже купцом стал...

– Да нет еще, дядя Василий!
– протестовал Кунта.

– Раз продавал товары с файдой - значит, ты уже настоящий барышник! А как же с муллой? Ты же хотел учиться на муллу?

– Когда я буду настоящий купес, то за деньги сделают меня младшим муллой.

– Э, брат! Ты еще не только барышник, ты еще хитрый политик. Ты сначала научись читать и писать по-русски. Когда станешь грамотным, прочтешь такие книги, где ясно написано, как купцы и муллы деньги наживают...

– А есть такие книжки?

– Даже очень много таких книг.

– Хорошо, Василий-ага, я постараюсь скорее научиться, чтобы прочитать эти хорошие книжки, где написано, как купсы деньги наживают.

– Старайся, дружок!

Поблагодарив приветливых хозяев за чай с вкусными сушками, Кунта отправился к Булановым. Ему хотелось повидать своих новых друзей, сыновей Архипа, и заодно оповестить их родителей о предстоящем событии. Всякие обычаи, которые были установлены в его родных степях, он, как и любой кочевник, усвоил чуть ли не с пеленок. На веселом тое или скорбном обеде, по мнению Кунты, не пьют кумыс и не едят бешбармак только ленивые.