Чтение онлайн

– Постой! Все скажу! Не ругайся, ангел мой! Захожу это я в горницу, глянула на иконы - и мама моя божья! Она сидит!..

– Кто она?
– наступая на Агашку всей грудью, спросила Степанида.

– Ты только не ори на меня и не перебивай!
– взбеленилась вдруг Агашка.
– Сказала тебе, что все расскажу, значит, слушай и не тявкай! Ты вон поди да лучше на нее тявкни, а на меня не собачься! Я тебе не свекровь!

– Да не томи ты мою душу! Кто такая "она"?
– спрашивала чуть не плача Степанида, чувствуя, что у нее пересыхает во рту.

– Кто такая, говоришь?
– Агашка насупилась и отвернулась.
– А шут ее знает, откудова она взялась! Сидит под божницей, как есаул в мундере...

– В каком таком мундере? Ты что, пьяная али совсем спятила!

– Ты на меня не лай, молодка! В абнаковенном, казачьем, с золотыми пуговичками...

– Нет! Ты меня, Агашка, сведешь с ума! Мундир какой-то выдумала! Стешка не знала, что ей делать, но в то же время сердцем понимала, что в словах этой язвы есть какая-то жуткая правда.

– Ничего, касатка, я не выдумывала... Говорю тебе, сидит у тебя, в твоей горнице баба с урядницкими погонами, молодая и красивая, ну чисто ангел небесный и глазками, как синими листочками, помаргивает... Сидит под Егорием-победоносцем и на меня смотрит, ласково так глядит... Я сначала думала, что это видение на меня сошло... Хотела крестным знамением себя осенить, а рученька-то у меня не поднимается... Три раза, а может четыре, прочитала шепоточком молитву, а она все на месте и даже улыбается, а потом спрашивает: "Вам кого, хорошая моя?" А у меня язык будто к нёбу прирос. "Ежели, говорит, вы хотите видеть хозяина, то ево дома нет... Ежели ко мне, так я хозяйка и жена ево". Как она это сказала, у меня совсем язык отнялся, а ноги затряслись и будто к полу примерзли... Я повернулась, выскочила - и айда!

– Врешь ты все, стерва!
– разъяренно крикнула Стешка.

– От такой же слышу! Ты чего меня паскудишь? Чего ты на меня лаешься?
– Агашка вскочила и подняла голову.

Они стояли лицом к лицу и свирепо глядели друг на друга. Схватка могла состояться мгновенно и закончилась бы бог знает чем. Но Степанида почувствовала, что зашла слишком далеко, поэтому, облагоразумившись, быстро переменила тактику.

– Агашенька, родненькая, прости меня ради бога! Сама не знаю, чего мелю! Какая такая жена? Почему в мундире? Ну расскажи все толком, растолкуй мне, дуре! А может, ты шутишь?

– Вот не сойти мне с эфтого места! Пусть поразит меня гром господний!
– Агашка неистово перекрестилась на большую икону хмурого Николая-угодника.
– "Я ево жена!" Прямо так и заявила! А чего она мундер напялила, я и сама ума не приложу! Сидит ну чисто молоденький есаул, только без усиков...

На минутку Агафья умолкла и задумалась. Степанида стояла словно окаменевшая и тоже мучительно размышляла, что ей делать и как поступить. Теперь она поняла, что совершила непростительный промах, что слишком долго огрызалась и привередничала, тем самым толкнула свекра на такой решительный поступок.

– Я слышала, часом, что будто ездил он на Ярташкинские хутора и присмотрел там одну мужичку, - быстро проговорила Агашка.
– Может, ее и привез, а может, и обвенчался украдкой?

– Нет у него там никакой мужички, - возразила Степанида.
– Это я точно знаю!

– Погоди, Стешка! Постой!
– осененная какой-то догадкой, крикнула Агашка.
– Вспомнила-таки! Знаю я эфту кралю! Каторжанка с Синего Шихану. Видела ее вчерась в станице! Вышла она от писаря и у калитки с его татаркой о чем-то все шушукались! Значит, уговор давно был с дружком-приятелем... А ночью, наверное, обвенчались... А татарке этой все равно что поп, что мулла!.. То-то Санька ваш за вином ко мне явился... Вечером спрашиваю, а он, чертенок, окрысился на меня: "Чего пристала!" Так оно и есть!

– Я ей покажу жену!

Стешка накинула на плечи шубу и выбежала на улицу. Следом за ней помчалась и Агашка. По дороге она встречала идущих с ведрами казачек и каждой из них успевала таинственно сообщить, что Петр Лигостаев женился на каторжанке и что сноха сейчас бежит домой и хочет вытащить новоявленную свекровь за косы. Таким образом, весть о неслыханном поступке Петра быстро разнеслась по всей станице.

Войдя в ворота, Степанида столкнулась с Санькой. Он только что пригнал с водопоя скотину и впустил ее на задний двор. У плетня табунились овцы и жадно лизали мягкий, пушистый снег. Зимой овец на водопой гоняли редко, вместо воды овцы довольствовались чистым снегом.

– Что это у вас тут творится, а?
– хватая мальчика за плечи, задыхающимся голосом проговорила Степанида.

– Ничего, - легонько отводя ее руки, ответил Сашок.

– Как так "ничего"? Кого ночью отец привез? Чего молчишь? И ты с ним заодно! Говори же, - тормошила она его за плечи.

– А что я буду говорить... Пусти, тетя!
– Санька согнул голову и вырвался из рук разгневанной Степаниды.
– Ну привез и привез! Мне-то что?
– Мальчик угрюмо посмотрел на ее перекошенное злобой лицо и отвернулся.

– Отец где?

– Не знаю... Ушел куда-то...

– А она?

– Она тут...
– не сразу ответил Сашок.

– Я ей сейчас покажу!
– Степанида обошла Саньку сбоку и бегом кинулась к сеням, но не добежала.

Все в том же мундире, с открытой, аккуратно прибранной головой, с ведром в руках на крыльцо вышла Василиса и, увидев незнакомую женщину в пуховом платке и желтой шубе, остановилась. По искаженному лицу и взбешенному взгляду казачки Василисе нетрудно было догадаться, что это Степанида. Она не ожидала, что встретится с ней сейчас, но знала, что рано или поздно встреча такая будет - поэтому заранее приготовилась ко всему.

– Ты чего здесь, паскуда, разгуливаешь?

Стешка вдруг кинулась к крыльцу, схватила торчавшую в сугробе железную лопату и замахнулась ею на Василису. Та стояла, поджав губы, и даже не пошелохнулась.

– Ты что, сдурела, что ли!
– Санька подскочил к Степаниде. Схватив за черенок, сильно дернул его к себе и вместе со Стешкой повалился в сугроб.
– Ты что охальничаешь тут?
– поднимаясь и отряхиваясь от снега, крикнул Сашок.
– Как тебе не стыдно? Тетенька Василиса, выплесните эти помои ей на голову, может, она маненько остынет!

– Не надо, Саня, - тихо проговорила Василиса и посмотрела на ворота.

В калитке стоял Петр Николаевич. Он видел, как мальчик повалился со снохой в снег, и слышал его слова.

– Нет, надо!
– подходя ближе, громко проговорил Лигостаев.
– Надо ее охладить!
– подтвердил он.

– Что вы!
– Василиса схватила ведро обеими руками. Глаза ее умоляюще и просительно глядели на поднимающегося по ступенькам Петра. Больше всего ее поразил не приход Петра Николаевича, не отвратительная брань снохи, а поступок Саньки.