Чтение онлайн

– Электричество, значит, отключили? – сухо поинтересовался он.

– Ну да, ещё вчера. Но тут есть керосиновая лампа, я вам одолжу. Там сразу слева полки, и на них коробки с бумагами. Даже искать не надо. Вы с барышней вдвоём всё быстро найдёте.

– А я думал, вы сами. Вы же их туда сложили, может, и обратно достанете?

– Я могу одна спуститься, мне несложно, – вызвалась Соня.

– Не стоит вам, барышня, тяжёлое таскать, вредно это. А я в подпол, уж простите, больше не полезу. Ступеньки крутые шибко. Я и так спину сорвал, пока тут хлопотал. Мне ещё пятьсот книг в опись внести и главного по газу дождаться. Так что вы уж сами как-нибудь. Лампу возьмёте?

– Не стоит. У меня есть фонарик.

Митя достал небольшой фонарь и повернул рычажок на корпусе. Яркий жёлтый луч осветил уходящие вниз ступеньки.

– Экая хорошая штука, – одобрил Казюков. – Мериканская, поди?

– Соня, тебе лучше тут подождать. – Голос у Мити по-прежнему был очень сухой и бесстрастный. А вот лицо бледное. – Я быстро.

– Вот ещё! А кто фонарик держать будет, когда ты коробки понесёшь?

– Ну хорошо, – вздохнул сыщик. – Я иду первым, ты за мной. Смотри под ноги, не торопись, ступай осторожно. Дай руку.

Медленно они спустились по ступенькам. Казюков наблюдал, придерживая тяжёлую крышку.

– Нормально прошли? – крикнул он сверху. – Полки видите?

– Всё хорошо, видим! – ответила Софья.

– Вот слева бумаги и лежат! Я наверх пошёл. Кочергой вон подопру дверцу, чтоб не упала. Позовите, как закончите!

Пальцы у Мити были почему-то очень холодные. «Наверное, оттого, что в подвале прохладно, – подумала Соня. – Или?.. Он же темноту не любит. Вот у Франка тогда перед хранилищем такое же лицо было. Растерянное».

Соня не стала комментировать догадки вслух, лишь сильнее сжала Митину руку. Луч фонаря высветил ровные ряды банок с огурцами и вареньем и чуть подальше – картонные коробки, на которых ровным почерком значилось содержимое: «Письма», «Заметки», «Всякое».

– С чего бы начать? Как думаешь? – спросил сыщик.

– Я бы начала со «Всякого», – предложила Соня.

– Согласен.

Дальнейшее произошло очень быстро. Что-то мягкое и маленькое ткнулось девушке в туфлю и пискнуло. Соня посмотрела вниз, заорала, дёрнулась вбок и толкнула Митю. Да так неловко, что он выронил фонарик. Тот металлически звякнул о каменный пол, подпрыгнул, ударился снова. Раздался хруст разбитого стекла. Свет погас.

И тут же следом наверху хлопнула створка окна. На этот раз очень сильно. Что-то проехало по полу и свалилось с железным звоном. Видимо, кочерга. А за ней с грохотом упала на место крышка люка.

В полной темноте Соня почувствовала, как бешено бьётся сердце и шумит в ушах. Она изо всех сил сжала Митину руку. Пальцы у него стали совсем холодными.

– Митя? – Соня ощутила, что за эти несколько секунд сама покрылась ледяной испариной.

Так, надо взять себя в руки. Ничего страшного не произошло.

– Ты в порядке? – Голос у Мити был глухой и хриплый. – Что случилось? Не ушиблась?

– Нет, я просто… Немного испугалась.

– Понимаю. Не волнуйся, я сейчас зажгу спичку. Можешь отпустить мою руку?

– Да, прости. – Соня неохотно расцепила пальцы.

Через мгновение чиркнула спичка, осветив обоих. Лицо у Мити было хмурое, взгляд он отводил в сторону.

– Я сейчас проверю фонарик, стой на месте. – Он нагнулся и зашарил рукой по полу. Зажёг новую спичку. Потом снизу донеслось: – Проклятье! Извини.

– Ничего. Я бы тоже ругалась. Совсем сломался, да?

– Лампа разбита. – Митя поднялся с фонарём в руке, бросил сгоревшую спичку и зажёг следующую.

– Это я виновата. Прости, пожалуйста!

– Соня, всё в порядке, ты ни в чём не виновата. Это просто случайность.

– Понимаешь, мне в ногу ткнулась мышь…

– Ты боишься мышей?

– Не очень. Просто это было неожиданно, вот я и дёрнулась.

– Главное, что ты цела. Сейчас выберемся отсюда и возьмём лампу.

– Крышка упала. Она тяжёлая и захлопнулась, наверное.

– Попробую поднять. – Дмитрий зажёг очередную спичку.

Соня вдруг увидела, что в коробке их больше не осталось и что рука с огнём слегка дрожит. Да что ж такое! Соня, повинуясь порыву, обхватила Митину руку правой ладонью и для верности – ещё и левой.

– Митя, послушай. Посмотри на меня!

Он наконец поднял глаза. Совсем чёрные. Это было немного страшно, но ещё больше пугало выражение лица. Отчаянное. Хотя Дмитрий тщательно пытался это скрыть.

– Всё будет хорошо. – Соня постаралась говорить успокаивающе и убедительно. – Я вижу, что тебе… неуютно. Расскажи мне. Я не буду смеяться, правда. Я же чувствую, что у тебя что-то случилось. Наверное, очень давно…

– Ничего не случилось, Соня. Сейчас не время. Сначала надо выбраться отсюда.

– Нет! Сейчас как раз нужное время! Потом ты снова закроешься. Я же друг, я хочу помочь. Пожалуйста, объясни мне. Тебе станет легче.

Огонёк опасно подобрался к пальцам, и Соня аккуратно его задула, но рук не разжала.

– Закрой глаза, – попросила она. – Представь, что мы… на балу. Помнишь весенний бал? Как там было красиво, столько огней, музыка. Помнишь?

– Помню.

– Вот. И мы просто танцуем и говорим обо всём. Знаешь, я правда мышей не очень боюсь. А вот пауков очень. Их, наверное, тут много в подвале. Но я стараюсь об этом не думать. И потом – ты же рядом, поэтому мне не очень страшно. Я тебе доверяю. А ты?

– Конечно.

– Расскажи мне. Я всё пойму. Я здесь, я с тобой… Что с тобой случилось? И когда?

– Три… – Митя прервался. Вздохнул. Соня сжала ладони сильнее. – Три года назад…

«Я здесь, я с тобой, – вкрадчиво нашёптывала тьма, – пусти меня».

Когда она обрела голос? Кажется, к исходу первых суток? Или раньше? Сейчас сложно вспомнить. Под землёй, без солнца, время течёт совсем по-другому. Минута кажется часом, а часы тянутся как бесконечные рельсы железной дороги. Вязко и монотонно.

Это в первые минуты, прокашлявшись от песка и пыли и убедившись, что серьёзных повреждений нет – так, ушибы и царапины – Митя обрадовался, что жив. И лишь позже понял, что оказался в ловушке. А потом пришла тьма. И заговорила. А с утра было такое яркое солнце…

…Солнце слепит с густо-синего неба, и спрятаться от него некуда. Даже здесь, на дне глубокого окопа, от него не найти спасения. Почти нет тени. Солнце в зените. Сейчас, в разгар дня, оно кажется обманчиво жарким. Но как только светило скатывается за вершины, приходит холод. В горах всё нагревается и остывает одинаково быстро. Жухлые жёлтые травинки, которые днём изнемогали от зноя, утром покрыты ледяной изморозью.