Визионер
Шрифт:
– Ну вот. А я надеялась. Придумала! Напишу про премьеру спектакля. Если ты предполагаешь, что там будет переполох, это как раз тема для газеты.
– Я лишь надеюсь, что обойдётся без рукоприкладства.
Проводив Соню, Митя задумчиво оглядел пустой Мишкин стол. Вернуть сотрудника или пусть ещё пошпионит? Никаких прорывных сведений Афремов пока не добыл, зато получал явное удовольствие от длительной творческой командировки. Как бы начинающий полицейский не сменил ненароком профессию. Или всё-таки подождать премьеры?
Так и не решив в голове эту проблему, Дмитрий перешёл к другим насущным вопросам.
– Семён, нам с тобой придётся ещё раз навестить родственников и знакомых всех жертв. Этот найденный набросок не даёт мне покоя.
– Думаешь, и другие рисунки имеются?
– Есть такое предположение. Не помешает проверить. Но если я и ошибаюсь, то лишний раз пообщаться тоже не повредит. Вдруг всплыли какие-то подробности или детали за это время.
– Шипова-то, вдова, бывшая хозяйка горничной Лазаренко, померла три месяца назад. Наследников нет, дом с молотка пустили, как и остальное имущество.
– Хотел бы пособолезновать, да больно неприятная старуха была. Ну, прислуга-то обычно при доме остаётся, может, вещи горничной и разобрали себе. В общем, работа нам предстоит хлопотная, времени много прошло, но сделать её надо.
– Да я разве против? – флегматично осведомился Горбунов. – Бог с ней, с Шиповой, земля пухом. А вот мадам Викторию я бы с удовольствием навестил. Ох, фемина…
Митя вдруг вспомнил пылкую владелицу ателье, которую не видел с весеннего Цветочного бала, и решил, что этот визит точно возложит на Семёна. Она, конечно, щедрая женщина и очень его тогда выручила, но эти её вздохи, взгляды, намёки, мурлыкающие интонации в голосе… Мадам явно желала чего-то большего. В очередной раз прикидываться перед ней непонимающим идиотом не хотелось. Пусть Горбунов с ней поговорит, раз сам так рвётся.
– Лев, а ты получил результаты экспертизы почерков из лаборатории графологии?
– Да, но порадовать результатами не могу. – Вишневский вытащил из стопки лист бумаги и зачитал: – «Исходя из анализа предоставленных экземпляров эпистолярного жанра и образцов почерка подозреваемых лиц, наши специалисты не могут всецело и безоговорочно соотнести какой-либо из них с эталонным образцом и уверенно констатировать исключительную принадлежность письма одному из субъектов».
– Проще говоря, или преступник хитрее, или его нет среди тех, кого мы отправили на проверку. Или вся это графология – обычное шарлатанство, – резюмировал Митя.
– Это новая наука, – слегка обиженно отозвался Вишневский. – Её методики ещё экспериментальны и вариативны.
– Без обид, Лев. Просто я ждал чего-то более определённого. Что ж, будем искать другие зацепки.
Глава 18,
в которой появляются божественные знаки
Бывший особняк вдовы Шиповой на Большой Никитской приятно удивил сыщика обновлённым фасадом и вымытыми окнами. Разительный контраст с тем, что Митя видел зимой. Въездные ворота и парадные двери дома были распахнуты настежь, во дворе стоял набитый мебелью и коробками грузовой автомобиль. Туда и обратно деловито сновали люди, перетаскивая вещи в дом. Не иначе как новые жильцы переезжают.
В суматохе на появление Самарина никто не обратил внимания, и Дмитрий, войдя внутрь, застыл в дверях, рассматривая преобразившийся холл. Особняк всего лишь сменил хозяев, а уже стал совершенно другим, несмотря на разбросанные повсюду коробки и царящий хаос. Стены были чистые и яркие, новая мебель – светлой и нарядной. Сверкал медным раструбом новенький патефон, возле него примостился на полу вязаный розовый заяц. И этот несуразный заяц почему-то окончательно убедил Митю в том, что теперь в этом доме всё будет хорошо.
Дмитрий вспомнил, как приезжал сюда в феврале, какими тоскливыми и мрачными были комнаты и коридоры, какой безрадостной и унылой казалась атмосфера. Вспомнил и лицо старухи Шиповой: её поджатые губы и морщины, образовавшиеся от постоянной брезгливой гримасы на лице. Нет, старуху было совсем не жалко. А вот горничную Настю, вторую жертву… Митя вдруг подумал, что, работай Анастасия в таком светлом доме с другими хозяевами – ничего плохого с ней бы не случилось. Не пришлось бы искать лучшей жизни и бежать в ночь, не успев собрать вещи. Кто знает, была бы она жива, сложись всё иначе?
– Посторонись! – прервал Митины размышления зычный бас.
Сыщик подвинулся, и рослые грузчики пронесли мимо него зелёный диван.
– Вы из аукционного дома? Заверить документы? – снова раздался за спиной голос, более спокойный и интеллигентный. Самарин обернулся. Обладателем голоса оказался невысокий мужчина около сорока: бородка «клинышком», чёрный сюртук, ворох бумаг в руках. Управляющий?
– Хозяин, шкап кудой нести? – Рабочие снова возникли рядом, с трудом волоча дубовый комод.
– Будьте любезны, в кабинет, налево, – махнул рукой мужчина.
«Значит, всё-таки владелец», – сделал вывод Митя, поздоровался и представился.
– Какие-то неурядицы с правами на дом? Неожиданно нашлись наследники? – заволновался новый собственник.
– Никаких проблем, – успокоил его сыщик. – Это старое дело бывшей горничной, к вам оно касательства не имеет. Скажите, остался ли в доме кто-то из прислуги вдовы Шиповой?
– Экономка, кухарка, дворник – все, кто здесь служил. Я предложил хорошее жалованье, и они согласились.
– Вы не возражаете, если я с ними побеседую?
– Если вам угодно. Женская часть прислуги на кухне – направо и по коридору до конца. Проводить вас не смогу, нужно присмотреть за разгрузкой вещей, сами понимаете.
– Не беспокойтесь, я найду дорогу.
Митя, лавируя между ящиками, направился по коридору. Одна из дверей вдруг распахнулась, и оттуда выбежал светловолосый мальчуган лет пяти. Чуть не врезался в сыщика, обогнул его и помчался к выходу, заливаясь смехом. Внешность мальчишки показалась Мите смутно знакомой. А когда вслед за ним выскочила миловидная девушка с криком: «Арсений! Туда нельзя!», Самарин вспомнил окончательно. Этих двоих он уже встречал в мае, на набережной. Надо же, какой всё-таки маленький город Москва.
Девушка вскользь бросила взгляд на Митю. В глазах её мелькнуло что-то похожее на узнавание, но сбежавший Арсений оказался важнее, и она бросилась за ним. Дмитрий улыбнулся и пошёл дальше. Милая. Добрая. Не та.
Экономка – пожилая и дородная – помогала не менее упитанной кухарке расставлять по шкафам посуду и утварь. На кухне творился такой же беспорядок, как и в остальном доме. Женщины выглядели подуставшими и, кажется, были рады небольшому отдыху.
– Полиция? – удивилась экономка. – Все знают, что у хозяйки случился сердечный приступ, царствие ей небесное. – Женщина сложила пальцы пирамидкой, и кухарка повторила жест. – Или вы что-то новое узнали?