Чтение онлайн

Дворник снова флегматично заскрёб метлой по камням.

Выходя из ворот, Митя оглянулся. Павла Барышкина возле часовни уже не было.

Квартира учителей Лопухиных, произведшая на Дмитрия тягостное впечатление в мае, тоже преобразилась. Чехлы с зеркал и мебели исчезли, недавняя беда не ощущалась так явственно, и даже маскарон на часах, по-прежнему раскрывавший рот, казалось, просто зевал.

Отец жертвы номер пять, Роман Лопухин, открывший дверь, уже не выглядел тенью себя самого, и все пуговицы на его сюртуке были застёгнуты ровно. Митю учитель сразу узнал, и в глазах его вспыхнула надежда.

– Вы нашли его?

– Увы, нет.

Сыщик в этот момент почувствовал себя негодяем, который отдёргивает руку от утопающего. Лопухин сник, но всё же пригласил Дмитрия в гостиную.

– Роман Сергеевич, мне искренне жаль вас расстраивать, но дело оказалось серьёзнее, чем мы ожидали. К настоящему времени убиты уже девять девушек, и нам сейчас как никогда нужно ваше содействие.

– Боже, какой кошмар. Он безумец… – Лопухин сжал руки. – Не понимаю, как земля терпит такое чудовище. Сколько ему нужно, чтобы остановиться?

– Полагаю, как минимум двенадцать. Надеюсь, до этого не дойдёт. Простите, что я спрашиваю о бытовых материях, но вы ведь разбирали вещи вашей дочери после того, как?..

Лопухин отреагировал спокойнее, чем ожидалось.

– Да, разумеется. Одежду отдали на благотворительность. Подруги Оленьки кое-что из мелочей на память взяли. А в чём дело?

– Вы не находили среди вещей рисунок? Портрет вашей дочери, карандашом, на простой бумаге?

– Рисунок? – Лопухин задумался. – Нет. У неё, знаете ли, к живописи душа не лежала. Никогда не любила рисовать, не интересовалась этим. А вот записывать – другое дело. Конспектов и заметок много нашли. Она все лекции из университета набело переписывала. И черновики сохраняла. И ещё… дневник вела. Мы случайно его обнаружили.

– Дневник? – заинтересовался Митя. – Там было что-то примечательное?

– Не знаю, – развёл руками Лопухин. – Я открыл, понял, что это, и не стал читать. И жена не стала. Всё-таки это личное. Думаю, Оленька не хотела бы, чтобы другие знали её секреты.

– Вам что – не было любопытно?

– Видите ли, я учу детей уважению к частной жизни и этическим границам. А если сам не следуешь заданным установкам – разве можешь считать себя хорошим учителем и честным человеком?

«Вот это выдержка», – восхитился про себя Дмитрий, но вслух сказал:

– Роман Сергеевич, нам очень нужен этот дневник. Может, вам, как отцу и преподавателю, неловко лезть в чужие тайны. Мне, как следователю – нет. Более того – возможно, там есть ключ, подсказка к обстоятельствам смерти вашей дочери. Понимаете?

– Как-то не думал об этом, простите. Я, конечно, его принесу. Только…

– Разумеется, всё изложенное там останется в рамках следствия и не будет разглашаться. И сам дневник я вам верну.

Лопухин встал и поднялся наверх. Митя огляделся в ожидании. Маскарон на часах по-прежнему зевал. На каминной полке улыбалась с фотографии в траурной рамке навеки восемнадцатилетняя Оленька. А рядом стояла ещё одна карточка – девочки лет шести, с такими же светлыми кудряшками, чем-то отдалённо похожей на Ольгу. Дмитрий нахмурился. Кажется, в этой семье был всего один ребёнок. Откуда вторая девочка?

Сыщик осмотрелся внимательнее и заметил ещё пару деталей, поначалу не бросавшихся в глаза. Красный мячик, выглядывающий из-под дивана. Исчёрканные цветными карандашами стены возле камина.

– Вот, возьмите, пожалуйста. – Вернувшийся Лопухин протянул сыщику толстую тетрадь. – Надеюсь, это поможет.

– Благодарю. Я верну его как можно быстрее, не волнуйтесь за сохранность. Роман Сергеевич, вы говорили, что у вас одна дочь. Но, мне кажется, в доме появился ещё один ребёнок?

– Да. – Учитель улыбнулся и перевёл взгляд на каминную полку. – Мы сами не ожидали. Отвозили с женой Оленькины вещи в Воспитательный дом, а там эта девочка. Она была так похожа и так смотрела… Мы не смогли оставить её в интернате. Наденька. Надежда… Они с супругой сейчас гуляют. Это такое чудо. Танечка-то моя уже не смогла бы выносить дитя, но тут сам Диос нам послал знак.

– Я… рад за вас. – Митя проглотил неожиданный ком в горле. – Думаю, Оля бы тоже поддержала. Вы с женой очень хорошие люди.

– Оленька всегда будет с нами. Прошу вас, найдите это чудовище. Такое не должно повториться больше.

– Я постараюсь. Всего доброго.

Митя вышел на улицу и с удовольствием вдохнул прохладный сентябрьский воздух. Почти девять месяцев прошло с того дня, как он стоял на Лубянской площади первого января, рассматривая заледеневшую Снегурочку под ёлкой. Девять месяцев. За это время женщина успела бы выносить ребёнка. А что успел он, Дмитрий Самарин?

Нашёл девять мёртвых барышень. Обнаружил несколько важных зацепок. Понял план действий душегуба. Допросил нескольких вероятных подозреваемых. А толку-то? Удивительно, что остальная работа при этом шла как по накатанной. Показатели Убойного отдела выглядели не хуже остальных, если бы не это дело. И, сдавая ежемесячные отчёты, Митя то и дело ловил вопрошающий взгляд Ламарка: вижу, мол, что хорошо работаете, а с Визионером как дело движется?

Никак, по большому счёту. Не даётся.

А жизнь-то продолжается. Вон, дом Шиповой зажил новой жизнью, Барышкин сменил гнев на милость, а Лопухины нашли надежду в найденной сиротке. У всех что-то в жизни поменялось. А в твоей жизни, Самарин, что нового произошло? В чём ты изменился за это время? Что приобрёл?

Митя прикрыл глаза, и в голове тут же возник Сонин образ. Как она смеётся и кружится в танце, как заправляет непослушный локон за ухо, как болтает ногами, сидя на скамейке, и какие тонкие у неё щиколотки… Близкая. Недосягаемая. Желанная.

Как бы хотелось разделить два самых важных дела в жизни. Покончить, наконец, с Визионером и рассказать Соне, как она для него дорога. И не важно, кто там встанет на пути – суровая Анна Петровна или всё светское общество. Плевать. Ему нужна эта девушка.

Но почему-то выходит так, что два ключевых события идут рука об руку. Не разберёшься с одним – не подступишься к другому. Митя вдруг представил, как бы могло выглядеть недалёкое будущее. Он ловит преступника, Ламарк жмёт руку, градоначальник Русланов улыбается и повышает в звании. А то и даёт медаль. Фото в газетах. Восторженные отзывы. Загорская-старшая становится благосклонной и смотрит на него совсем иначе. Как на Ирецкого или Башмакова, например. Предложение. Свадьба. Счастливый конец. Так это должно выглядеть?

Митя сжал зубы, пытаясь представить себе развитие событий. Увы, Соня в белом платье перед глазами не возникала. Зато поочерёдно появлялись девять мёртвых барышень и смотрели с укором. А потом почему-то вспомнилась старушка Зубатова с весеннего бала, с напутствием о том, что вначале придётся побороть собственных демонов, прежде чем идти на главного злодея.

Каких демонов, чёрт побери? Безумная бабка. И мысли у неё такие же одержимые.

Митя выдохнул, мысленно отмахнулся от девяти мёртвых девушек и сосредоточился на трёх оставшихся.