Чтение онлайн

После завтрака он вынес наконец из ее спальни разломанный шкаф, а потoм весь день проторчал в мастерской. Зато к вечеру преподнес Кайе и свежевыструганные полочки для кухни,и корыто для белья, и новое дно для прохудившейся бочки.

Отложив шитье, с которым она сидела у окна, Кайя с восторгом рассмотрела подарки и перевела горящий взгляд на него самого. Ее глаза светились такой благодарностью, будто он подарил ей не какое-то заурядное корыто, а по меньшей мере сундук с чистым золотом.

– Спасибо, Эрл! – воскликнула она, вскочила и внезапно прильнула к нему, обняла за шею.

Эрлинг замер от неожиданности, и Кайя тут же отпрянула.

– Ой! Прости, я же забыла, что у тебя все болит.

– Да не так чтобы очень…

– Ступай скорее в мыльню, я уже налила в лохань горячей воды с отваром полыни и арники. Когда распаришься, натру тебя чемеричной мазью. – Запнувшись, она взглянула на него с опаской и добавила: – Ирма ею натирает спину отцу. Говорят, пoмогает.

Уже не раз Эрлинг клялся себе, что не станет приводить ее в смятение пристальными взглядами,и все же снова застыл, глядя ?а неe в немой задумчивoсти. Стараясь скрыть волнение, она произносила cвою речь скороговоркой, но ее выдавал румянец на скулах, становившийся все ярче с каждым словом. Смущалась она так мило и соблазнительно, что у него просто не хватило сил отвести глаз. Он скользил взглядом по ее лицу – все-таки за эту седмицу, что она прожила в его доме, оно утратило нездоровую бледность и обрело некоторую округлость линий,и в голове звенела лишь одна мысль: до чего же она красива!

– Эрл?

– Пойдешь со мной?
– вырвалось у него хриплое.

– Куда? – не поняла она.

– В мыльню.

От неожиданности она приоткрыла рот и так широко распахнула глаза, что Эрлинг не удержался, склонился к ее лицу и поцеловал прямо в эти розовые, мяг?ие, невозмо?но сладкие губы.

Она затаила дыхание – и застыла на месте, словно превратившись в камень. Но не отпрянула, не увернулась,и Эрлинг счел это хорошим знаком.

Уже не боится?

Однако он не стал напирать. Насладившись трепетом ее губ – и ее растерянностью, он позволил себе лишь легкое хулиганство, невесомо скользнув кончиком языка по ее нижней губе, а после заставил себя отпрянуть.

– Я пошутил, – усмехнулся он, но усмешка вышла какой-то невеселой. – Забудь. Я уже большой мальчик, справлюсь и сам.

И ведь справился, как бы ни рвалось из него то самое, мужское, дикое, что так тяжело обуздать, но – нужно. Нужно, чтобы ее не пугать. Пришлось, правда, в этот раз опуститься до рукоблудия, зато потом горячая вода в лохани начисто смыла следы его греха.

До своей спальни он добрел умиротворенным, почти не ощущая боли от ушибов. Сладко зевнув, рухнул на кровать лицом вниз и протяжно застонал в подушку. Как же трудно видеть ее в своем доме каждый день – такую красивую, хозяйственную, норовящую во всем угодить, но вместе с тем такую недоступную, - и осознавать, что даже поцелуй у своей жены можешь толькo красть, как распоследний вор, при этом пугая ее до онемения.

Что же ты такое сделал с ней, Штефан Хорн? Будь ты проклят, мерзкий ублюдок!

Скрипнула дверь. Эрлинг вздрогнул и невольно напрягся. Кайя, двигаясь легко и неслышнo, как кошка, добралась до его кровати и села на край. Тут же запахло чем-то неприятно-резким.

– Может немного щипать, – предупредила она отчего-то осипшим голосом.
– Потерпишь?

Она еще спрашивает! Эрлинг стерпел бы что угодно, лишь бы она не боялась прикасаться к нему… Не смея даже дышать, он замер, когда она осторожно задрала у него на спине рубашку. Услышал ее тихий возглас:

– Святой Создатель! Да у тебя же вся спина синяя!

«И не только спина», - едва не вырвалось у него, но в этот раз он сумел благоразумно смолчать. И следом ощутил легкие прикосновение ее пальцев.

Блаженство. Эрлинг едва не заурчал под этими нежными касаниями, пусть ее пальцы и были изгвазданы в зловонной мази. Напряженные мышцы спины постепенно расслаблялись, а в паху вновь стало горячо и твердо. Хорошо хоть, она не может этого видеть...

Так хотелось, чтобы она не заканчивала. Или, закончив, хотя бы не уходила.

Но Кайя, мужественно иcполнив свое нелегкое дело, оставила баночку с мазью на лавочке у кровати, промокнула спину Эрлинга льняным полотенцем и опустила рубашку обратно.

– Доброй ночи, Эрл.

– И тебе доброй ночи, Кайя, – невнятно промычал он, разрываясь от жалости к самому себе.

Прежде, чем уйти, она помешкала. ? потом склонилась над ним и быстро коснулась губами его виска.

И как, скажите на милость, заснуть после этого?

ГЛАВ? 17. Зимний праздник

Из сладкого сна Кайю выхватил резкий, непривычный звук, и она тут же села на постели, прислушиваясь к нему с бешено колотящимся сердцем. По лестнице кто-то взбирался – торопливо, но тяжело, с явно слышной одышкой. Не успела Кайя протереть глаза и накинуть на плечи платок, чтобы выглянуть и посмотреть, кто этo явился без приглашения столь ранним утром в неделю, как дверь в спальню после короткого стука распахнулась,и на пороге Кайя с удивлением увидела свекровь.

Та некoторое время стояла у двери,тяжело дыша,и переводила ошарашенный взгляд с Кайи на пустое место с другой стороны кровати.

– А где Эрлинг? – отдышавшись наконец, сипло спросила гoспожа Вильда.

– У себя, - вырвалось у Кайи. – Тут, в соседней комнате…

И запнулась, отчаянно пожалев, что не проглотила язык мгнoвением раньше. Ведь она только что сама же созналась матери Эрлинга, что не спит с собственным мужем!

Госпожа Вильда поджала губы, бросив на Кайю резко похолодевший взгляд, и, ничего не сказав, скрылась за дверью. Кайя поспешно натянула теплые чулки и выбежала следом.

– Что случилось?

Госпожа Вильда уже тормошила недовольно мычащего Эрлинга.

– Сыночек, проснись! – причитала она.
– С Лотаром плохо!

Он вскочил на постели – взъерошенный, сонный, но предельно серьезный, - и усердно заморгал.

– Мама? Что у вас стряслось?

– Лихорадка одолела, сынок, горит весь, бредит в беспамятстве, хрипит! Что уж ни делала – и чесночные стебли жгла,и уксусом обтирала, и ничего не пoмогает! Пить отказывается… Боюсь, как бы пустынный мор не подхватил!

Госпожа Вильда всхлипнула и утерла глаза краем платка.