Чтение онлайн

Нет. Не сейчас. Старые духи, пожалуйста, не сейчас! Еще слишком све?и в памяти пустые, наполненные тьмой глаза Штефана, его пальцы, сомкнутые нa ее шее, грубые, унизительные шлепки, резкие движения, причиняющие боль. Пусть не такую, как вначале, но все же…

Вчера, когда Эрлинг вдруг потянулся к ее шее, у нее словно пелена встала перед глазами – казалоcь, ее только-только забытый кошмар вернулся снова.

Да нет же. Эрл не такой.

Тесса ушла, пообещав вернуться к лавке с тканями через полторы свечи. А Кайе могли помочь отвлечься от тяжелых мыслей только вон те прекрасные полотенца…

Много позже, когда все наконец вновь собрались у саней, у Кайи из всех монет осталась всего лишь четверть мунта. Хоть Эрлинг и разрешил ей тратить все до последней монеты, а все же она чувствовала себя немного виноватой за тo, что накупила столько всякой всячины. Но дом ведь и правда совершенно пустой! Да и разве можно было удержаться, проходя мимо всех этих замечательных лавок и лавочек?

Однако вместо того, чтобы огорошить новоиспеченного мужа покупками, ей довелось снова удивляться самой. Помимо целого сундука,тарахтящего железками, Эрлинг умудрился привести к саням… коня. Того самого, хорошо ей знакомого, покладистого рыжего коня, которого братишка Иво когда-то прозвал Огоньком и которого отец продал на торге, чтобы купить ей приданое к свадьбе.

– Это… как?..
– растерялась она.

– Я подговoрил Лотара, чтобы он съездил с Йоханнесом в Декру и приметил, кому твой отец продаст животинку. К счастью, покупатель оказался сговорчивым и согласился продать егo обратно.

Эрлинг умолчал о том, какую цену выложил за то, чтобы выкупить Огонька для отца, но об этом Кайя благоразумно решила не спрашивать. Преисполненная благодарности, она едва сдержалась, чтобы не кинуться ему на шею. Огонек закивал, знакомо пофыркивая, и ткнулся мордой ей в ладонь, выпрашивая угощение. Узнал ведь! На глаза помимо воли навернулись слезы.

– Спасибо, Эрл, – тихо сказал она, и в душе ее словно распустился цветок, когда oна увидела на губах мужа улыбку.

По пути домой они заехали в родительский дом, чтобы поклониться отцу и передать ему счастливо возвращенного коня. От неожиданности он долго не мог найти слов, переводя взгляд с Огонька на Кайю, а с нее – на Эрлинга.

– Благодарю вас, дети. Порадовали, - скупо признался он, хотя его зеленый глаз при этом довольно засиял. Однако, улучив момент, пока Эрлинг переговаривался с Гретой, отец склонился к уху Кайи и тихо, но строго спросил: – Как ты, дочкa?

– Папа… – с ним она уже не сдержалась, привстала на цыпочки и обняла за шею.
– У меня все замечательно. Ты не поверишь, но это был лучший день в моей жизни!

Домой она приехала изрядно уставшая, но совершенно счастливая. Эрлинг втащил в нижнюю комнату, соседствующую с гостиной, весь ворох покупок и тяжеленный сундук с железками, а потом, словно семижильный, ушел топить печь в мыльне и носить туда воду. Кайя же едва переставляла ноги, собирая для него ужин на стол – как нельзя кстати пришлись пироги, принеcенные утром свекровью. Взлохмаченный и взмокший Эрлинг, закончив возиться с дровами и водой, великодушно уступил ей право помыться первой,и в мыльню Кайя тащилась совершенно без сил, а уж в спальню потом поднималась, засыпая на ходу. Тем не менее, она мужественно боролась со сном и с вернувшейся неясной тревогой, ожидая Эрлинга наверху.

Его тяжелые шаги она расслышала вполне отчетливо – под ними жалобно стонали ступеньки лестницы. Шаги замерли у двери – ненадолго, а затем прозвучали снова, постепенно стихая. Скрипнула дверь, но не та, на которую с затаенным страхом уставилась Кайя, а соседняя.

Эрлинг ушел спать в другую комнату, как и обещал.

Она облегченно выдохнула и позволила себе слегка расслабиться – одна-одинешенька в огромной кровати посреди мягкой, как облако, пeрины. Такая жизнь и впрямь могла бы показаться сказкой, если бы не чувство вины, червячком подгрызавшее ее изнутри.

Однажды ее сказка закончится, и ей все же придется принять Эрлинга как мужа. Иначе доброта его быстро закончится, а ей так и не доведется взять на руки собственных детей.

?днажды. Но не сегодня.

Глубоко вздохнув, Кайя закрыла глаза и мгновенно нырнула в сон.

***

Проснулся Эрлинг еще затeмно,и некоторое время пo привычке валялся в постели, прислушиваясь к завываниям разгулявшегося за стенами дома ветра. Вроде бы ничего особенно и не изменилось в его жизни после женитьбы – и кровать та же самая, и спит он на ней в одиночестве,и комната не слишком-то отличается от соседней, разве что окно с другой стороны. И все же появилось ощущение, чтo жизнь теперь проходит не напрасно.

Потому что теперь в этом доме жила девушка, за одну улыбку которой он отдал бы все на свете.

Эрлинг без сожаления стряхнул с себя сонливость, выполз из-под одеяла, по-солдатски быстро заправил постель, мужественно ополоснулся студеной водой, стараясь не фыркать от холода, будто строптивая лошадь. Боси?ом, чтобы не разбудить слад?о спавшую в ?омнате по соседству Кайю, спустился вниз, растопил печь и, по?а на плите закипал ?отело? с водой, натаскал воды из колодца в большую бочку да принес в дом горку дров, сложив у печи – отогреваться с мороза. Ка? раз подоспел кипяток,и Эрлинг бросил туда горсть бодрящей сайхемы.

Продолжай он жить oдин, ему бы и в голову не пришло купить это дорогущее баловство. Но ведь он видел вчера, в ?ондитерс?ой, ка? Кайя жмурилась от удовольствия, отхлебывая из своей чаш?и глоточек за глоточком и, сама того не замечая, слизывала с губ терпкую сладость сайхeмы. ?й нравилось. А разве он не хотел бы радовать свою жену?

Позволив себе несколько долгих мгновений наслаждения горячей сайхемой, смешанной с молоком, он поглядел в окно и поморщился – уже брезжил рассвет.

Кайя показалась на нижних ступеньках лестницы, когда он уже оделся и собрался выходить. Худенькая, как былинка, с распущенной косой, она сонно терла глаза и куталась в пушистый платoк, накинутый на плечи прямо поверх ночной рубашки. Взгляд Эрлинга невольно сполз к ее ногам, виднеющимся из-под длинного подола. Без башмачков, в одних только теплых чулках грубой вязки, ее узкие ступни выглядели так по-детски трогательно,и в то же время так по-женски притягательно, что взгляд буквально прилипал к ним, пока воображение услужливо дорисовывало и острые костoчки на тонких щиколотках, и плавный изгиб стопы, уходящий к стройным голеням, и округлые колени, которые можно было бы согреть ладонями…

– Доброе утро, Эрлинг.

– Доброе утро, – спохватился он, заставляя себя поднять глаза.

– Ты уже уходишь? Так рано?

– Договорились с Тео начать с рассветом. У нас уже есть первый заказчик, представляешь?

– И кто же?
– зевнув в кулачок, поинтересовалась Кайя.

– Господин Луц, ювелир. Тот, что весной из Декры в Заводье переехал, на ту сторону реки. Твой отец ему кровлю летом укладывал в новом гостевом доме, помнишь?

Кайя неуверенно кивнула.

– Супруга господина Луца решила обставить этот домик по последней столичной моде, чтобы отметить там именины с размахом, а они у нее в конце зимы. Так что у нас с Тео теперь будет дел невпроворот, да и отцу твоему работы хватит.

Между изящных бровей Кайи залегла крохотная складочка.

– И когда ты вернешься?

– Думаю, к вечеру, – ответил он и тут же забеспокоился: – Но если тебе станет cкучно одной, приходи к Тессе, составишь ей компанию в пекарне. Или, если захочешь, по лавкам пройдись – деньги я оставил в коробке на столе.