Чтение онлайн

Я пытаюсь заглянуть за шлагбаум, но ничего не вижу: все огорожено и затянуто оранжевыми пластиковыми сетками. Представляю себе разрушенный, занесенный песком храм, Ганешу с отколотым хоботом… И начинаю рыдать. Оронцо вздыхает, явно не зная, чем меня утешить. Мне не хочется ставить его в неловкое положение.

— Поехали, — говорю я, вытирая слезы. — Поехали, Оронцо. Спасибо.

Он открывает для меня дверцу машины, и в его взгляде я читаю растерянность. Мне хочется как-то его утешить. Устроившись на сиденье, я нахожу в сумке купленный для него билет моментальной лотереи. Эти поиски возвращают меня в прошлое — и я опять разражаюсь рыданиями.

— Давай, ну же, — уговаривает Оронцо. — А вдруг нам наконец повезет? У меня еще осталась твоя монета.

Он усердно скребет билет, а я улыбаюсь сквозь слезы, ощущая абсурдность ситуации.

— Кто знает… Вдруг мы выиграем миллион и махнем на Мальдивы, — отвечаю я сквозь всхлипы.

Оронцо назидательно поднимает указательный палец:

— В Америку.

Затем фыркает и пожимает плечами.

— Снова мимо. Ну что ж… значит, в следующий раз.

Но я-то уже здесь. И что же мне теперь делать? Поблизости — трулло, в котором я когда-то жила с родителями, дома друзей и тот самый дом.

Но прошло пятнадцать лет. Неужели придется стучать во все двери? Если ашрам закрылся, значит, в округе никого не осталось. Трулли, которые мы видели по пути, такие ухоженные. В наши времена они такими точно не были.

Позвонить бы отцу — может, он хоть что-нибудь знает. Если бы только у него был телефон… Одна из последних открыток, с Ганешей, вырезанным из лавы (именно так), пришла несколько месяцев назад из ашрама у подножия Гималаев. Точнее, из деревни неподалеку, где, по словам отца, есть магазинчик с генератором, торгующий всем подряд.

Он сообщил, что готовится к празднику Кумбх Мела [20] , который состоится следующей зимой, и он будет рад пригласить меня, если я не надумаю приехать раньше. Будет чудесно увидеться после долгой разлуки, хоть она и длится всего миг по сравнению с вечностью. Если верить ему, поездка в Индию пойдет мне на пользу.

Мы возвращаемся в деревню по узеньким овечьим тропам — разумеется, на полном ходу, и я уже без всякого стеснения цепляюсь за ручку. Вдруг Оронцо резко тормозит: какой-то человек у самой обочины, согнувшись, собирает дикий фенхель. Мужчина оборачивается и таращится на нас, как кролик, ослепленный фарами. На нем — рубашка и хлопковые брюки цвета бузины, волосы коротко острижены, а на лбу поблескивает красная бинди.

Я не верю своим глазам — но это и правда он. Его круглые смеющиеся глаза. Он сразу меня узнаёт.

— Извини, это мой знакомый, — объясняю я Оронцо и прошу обождать.

Открываю дверь и выскакиваю.

Паоло. Он вырос, похудел, повзрослел, но это он — мой старый друг, с круглыми глазами и руками, всегда занятыми трудом. Тот самый мальчик, что всегда был рядом и видел во мне наставницу. Подумать только, наставницу — во мне!

Он подходит так близко, как будто собирается наступить мне на ногу. Но вместо этого протягивает руки и заключает меня в пахнущие сандалом объятия. Я хочу рассказать, как часто думала о нем в последние годы, как скучала, как…

— Селена, — произносит он, отстраняясь, чтобы лучше разглядеть мое лицо. — Ты красивая… и это правда ты.

— Ох… — бормочу я, силясь объяснить, что оба утверждения неверны. По крайней мере, не полностью.

— По-прежнему носишь косу…

Да, это правда.

Я разглядываю свои пыльные кроссовки, смотрю на его малу из плодов рудракши, очень похожую на мою. Он же, кажется, доволен уже тем, что просто видит меня.

— Я тут мимо проезжала, — поясняю я.

Паоло улыбается, прекрасно понимая, что случайно сюда не заедешь, и поглядывает на Оронцо.

— Ах да, это Оронцо… мой друг, — объясняю я.

Мужчины обмениваются рукопожатием через окно машины. Сзади подъезжает синий автомобиль и останавливается прямо за нашим фургоном.

— Очень рад тебя видеть, Селена. Даже в таких обстоятельствах.

— Я уже видела плакат… — вздыхаю я.

— Они разбили нам сердце.

Женщина за рулем синей машины начинает сигналить.

— Идите общаться куда-нибудь в другое место, дорога узкая! — кричит она, выглядывая из окна.

— Эта из тех, кто сдает жилье туристам, — шепчет Паоло и обводит рукой круг, будто подчеркивая: мы окружены.

Я лезу в фургон.

— Оронцо был так любезен, что подвез меня… и вот…

— Ты надолго? Приходи сегодня к нам ужинать!

— Сегодня? Если мне вернут машину… Хотя да. Конечно. Конечно приду!

Женщина на дороге уже отбила ладонь о клаксон, и теперь его чужеродное эхо разносится по всей округе.

Оронцо заводит двигатель.

— Я живу все там же, — поспешно уточняет Паоло.

Мой взгляд ясно дает понять: после стольких лет мне нужно чуть больше информации, чтоб сориентироваться.

— Езжай по этой дороге до зеленых ворот. Все просто!

Я в машине. Оронцо включает первую передачу, и я цепляюсь за ручку, чтоб смягчить толчок.

— Спасибо! — выкрикиваю я в открытую форточку.

— До вечера! Мы тебя ждем! — кричит Паоло и машет нам вслед.

Я не спросила ни о Майе, ни о Саверио, ни о чем по-настоящему важном. И потом — «Мы тебя ждем!». Кто это — мы?

— Твою запчасть доставят, но не знаю когда, — сообщает Данте, поглаживая бороду.

— То есть как не знаешь?

Он без всякой враждебности фыркает и закатывает глаза к потолку.

— Курьеры тут работают по своему графику.

— Даже предположить не можешь? — настаиваю я, разглядывая стоящую на эстакаде машину с открытым капотом.

— Может, на следующей неделе. Может, еще через неделю.

— Неделя?!

Оронцо рядом бросает на меня сочувственный взгляд: ашрам закрыли, теперь и машина не подлежит ремонту. Он связался с безнадежной неудачницей, теперь-то ему это совершенно ясно.

— Склад в Германии, — объясняет Данте.

— А поближе склада нет?

— Есть, но у них нет этой запчасти, ее нужно заказывать у производителя.

— Хочешь сказать, мне конец?

— Хочу сказать, что у тебя немецкая машина.

У Оронцо звонит телефон, и я решаю воспользоваться моментом, чтобы тоже сделать звонок.

— Мне конец, — сообщаю я для Гвидо. Судя по голосу, он только что проснулся.

Часы на стене гаража показывают полдень.

— Дай угадаю: ты не разобралась со своими проблемами.