Чтение онлайн

Я от всей души надеюсь, что, говоря «мы», Паоло имел в виду наших друзей и что на ужин придут Майя и Саверио. Чем больше я об этом думаю, тем вероятнее это кажется. Он ведь не уточнил, кого имел в виду. Сказал «Мы ждем тебя!» как нечто само собой разумеющееся. Я снова их всех увижу, как мечтала!..

Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида: глаза усталые, но сияют огоньком предвкушения и надежды.

Включаю третью передачу, Аманда вздрагивает и стонет. Новый поворот еще глубже погружает меня в мир детства.

Вдоль подъездной дорожки в ряд выстроились зажженные факелы с цитронеллой, хотя еще довольно светло. Я паркуюсь рядом с единственной машиной — баклажанового цвета Fiorino [23] . Паоло не сказал, во сколько приезжать, и я решила, что буду около семи, но пару раз ошиблась поворотом, а потом еще постояла немного у ограды бывшего ашрама, так что уже почти восемь.

Подходя к трулло, я слышу крики, смех и громкий собачий лай. На дорожке оказывается голый бутуз в индейском головном уборе и бежит ко мне. За ним появляются две рыжие девочки: одна — с косичками и в голубой балетной пачке, другая — стриженая и в розовой. Все трое молча окружают меня. Я неловко улыбаюсь и останавливаюсь, потому что дети не дают мне прохода.

— Ты и есть Селена? — спрашивает девочка с косичками.

— Ну да.

— А я-то думала, ты красивая, как богиня.

Близняшки необыкновенно похожи на Паоло. Те же круглые глаза, большие, безмятежные, доверчивые. У Паоло есть дети. Его образ в моей голове разбивается вдребезги.

— Кто это? — интересуется вторая девочка, указывая на мою футболку.

— Мадонна.

— Мама Младенца Иисуса? — удивленно переспрашивает она.

— Нет, нет. Певица. А вы обе очень красивые!

Надеюсь, теперь мне дадут пройти. Но дети не уходят и продолжают меня рассматривать.

— Ты папина подруга, — говорит девочка с косичками. — Мы давно тебя ждем. Вы играли вместе, когда были как мы.

— Точно… и очень весело проводили время.

— А во что вы играли?

— Даже не знаю… ну, я рисовала. Мы разыгрывали спектакли. На море фантазировали, что готовим еду из водорослей.

— Мы тоже так делаем. — Дети явно разочарованы.

— Никакая ты не богиня, — выносит свой вердикт малыш.

— Ты даже совсем не высокая.

— Ну… я же не нарочно.

Наконец мне удалось заставить их улыбнуться. Они отступают на полшага, но пройти все еще не дают.

— А почему ты бросила своих друзей? — спрашивает малыш.

К счастью, в дверях появляется Паоло. Он приветственно поднимает руку и не спеша идет ко мне с теплой улыбкой на лице — босой, в хлопковой рубашке, в зеленом саронге, повязанном вокруг бедер, с маленькой красной бинди на лбу. Следом выходит незнакомая мне белокурая молодая женщина в спортивном костюме.

— Добро пожаловать, — говорит Паоло, обнимая меня.

Дети расступаются, но продолжают внимательно наблюдать за нами.

Я чувствую себя довольно скованно. Оглядываюсь по сторонам, но понимаю, что из дома больше никто не выйдет. Это я все та же девочка-подросток, какой когда-то была, а Паоло все это время жил, а не ждал меня здесь с нашей прежней компанией, книгами, музыкой и воздушными замками.

Блондинка протягивает мне руку:

— Привет, я Камала.

Улыбка у нее ровная и сияющая, рукопожатие твердое, как будто она никогда ни о чем не тревожится.

— А я Селена.

— Наконец-то познакомились, — говорит она просто.

— Она не богиня, мам, — сообщает стриженая девочка.

Эти слова как будто развеивают чары, и дети убегают.

— Я тут принесла… — Я достаю миндальный торт, который Флора испекла мне по случаю поездки в гости.

Паоло смеется:

— Мы как раз обсуждали, что забыли про десерт. Какое совпадение!

— Это волшебное место, — замечает Камала. — Здесь случаются чудеса.

Или, может, здесь их проще заметить?

По дороге к трулло я наблюдаю, как две маленькие балерины путаются у широко шагающего Паоло под ногами.

Я ехала к мальчику с круглыми глазами, а встретила взрослого мужчину, трижды отца. Я-то думала, это мои дети будут носиться босиком вокруг веранды, а Паоло выберет более уединенную жизнь. Он же так любил читать, что прерывался, только чтобы навестить меня или куда-нибудь проводить.

Девочкой я была уверена, что рожу рано. Представляла, как буду танцевать с детьми, носиться с ними вокруг дома, помогать им с уроками, обнимать перед сном. Видела себя собирающей с ними овощи в огороде, плетущей макраме, играющей в куклы — такой яркий, веселый мыльный пузырь. Такой же, как сейчас переливается вокруг Паоло и Камалы.

И вот мне тридцать четыре, но я до сих пор одна. До сих пор не поняла, что я умею и что люблю. Было несколько коротких романов, но таких, что и вспомнить-то нечего. Я так и не встретила человека, с которым захотела бы провести всю жизнь, а идея материнства от меня настолько далека, что я о ней вообще забыла.

Пару часов спустя дети уходят спать, а мы с Паоло и Камалой устраиваемся за столом на веранде. Я надеюсь, что сумею адекватно описать Флоре все изысканные вегетарианские блюда, которыми меня угощали. Камала рассказывает о своем творчестве: она лепит чашки и тарелки из глины и расписывает их. В углу гостиной у нее оборудована мастерская с гончарным кругом, рабочим столом и раковиной. Она показывает мне свои работы, хрупкие и прекрасные.

— Селена, а все-таки зачем ты приехала? — наконец спрашивает Паоло.

Мы так долго держались в русле светской беседы, и вот он, момент истины.

Я развожу руками, поочередно вглядываюсь в их лица.

— Я столько раз сбивалась с пути, что решила вернуться к истокам.

Стоило это сказать — и стало легче. Может быть, дело в том, что в теплой атмосфере их семьи я чувствовала себя дома, но я высказала свою самую страшную тайну — и небо не упало на землю. Мои собеседники вовсе не выглядят шокированными.

— Любой, кто думает, что должен непременно прийти куда-то, обречен свернуть не туда, — замечает Паоло. — Не знаю, есть ли вообще это «туда». И что, собственно, значит «прийти»?

— Ну, не знаю, преуспеть в чем-то? Чтобы иметь право сказать: «Я этого достигла, это я сделала. Я как-то пригодилась миру».

— Но разве достижения нас определяют? — настаивает Паоло.

Его вопрос застает меня врасплох.

— А что же тогда нас определяет?

— Мы, как есть. Мы сами. Нечто загадочное и изменчивое.