Чтение онлайн

Метки стихли. Серебряная кровь высохла на коже тусклым свечением. Но внутри, в том месте, где жила моя душа, что-то изменилось безвозвратно.

Я не пыталась привязать Сильвира.

Я пыталась стать с ним единым целым.

И каким-то образом, несмотря на сорвавшийся ритуал и утраченные воспоминания, часть меня подозревала, что мне это удалось.

Резкий стук стражника вырвал меня из беспокойного, лишённого сновидений сна. Сквозь толстую дверь прогремел голос: у меня есть несколько минут, чтобы одеться. Теперь, стоя перед дверями совещательной палаты, я ощущала усталость как физическую тяжесть. Дерево было покрыто резьбой — битвы, жатвы, история, из которой выскоблили всё, что имело отношение ко мне.

Я прижала ладони к поверхности. Под перчатками мои серебряные метки откликнулись на давление тихим пульсом. Я здесь. Мы здесь. Воспоминание о гаснущем прикосновении Сильвира всё ещё жгло.

Двери распахнулись внутрь без единого звука.

Двенадцать лиц одновременно повернулись ко мне. Они сидели за полукруглым столом, словно стервятники, ожидающие приговора. В центре — принц Алдрик. Его диадема поблёскивала в свете — холодный металл, как полоска утреннего света в разгар зимы. Справа от него магистр Дрелл склонился над своими книгами, серебряные очки сидели на носу. Слева лорд Векс откинулся на спинку кресла, но костяшки его пальцев побелели там, где рука сжимала рукоять меча — воплощение показного спокойствия.

— Ауреа Мирен Солис, — произнёс принц Алдрик. Его голос заполнил зал, каждый слог отягощён властью. — Подойдите.

Мои шаги эхом разнеслись по полированному полу — единственный звук в сводчатом пространстве. Воздух был густ от запаха старого пергамента и пчелиного воска. Под ним ощущался другой — резкий, металлический, щекочущий ноздри. Запах страха. Он исходил от совета волнами.

Гобелены закрывали все стены там, где могли бы висеть зеркала; нити изображали историю настолько чистую, что она была ложью. Никаких отражающих поверхностей нигде — даже в тусклом олове кувшинов с водой. Единственное, что могло бы дать отражение — корона принца. Но увидеть отражение значило смотреть прямо на него. Я поняла: это вызов.

Я остановилась на обозначенной отметке на полу — серебряный круг, влитый в камень. Мои сапоги коснулись серебра, и неожиданное тепло прошило подошвы, глухой гул спящей магии, на который метки на руках ответили едва заметной вибрацией.

— Назовите своё полное имя для протокола, — перо магистра Дрелла зависло над чистым пергаментом.

— Ауреа Мирен Солис.

— Дочь кого?

Вопрос повис в воздухе. Ответ был клеймом на моей душе, выжженным в серебряных глазах и острых скулах из зала зеркал. Признать это здесь — означало самой обозначить цель на собственной спине.

— Королева Лиралей Солис, — слова прозвучали твёрдо, как железо, но оставили во рту горький, пыльный привкус. — Последняя из Зеркальных Королев.

По залу прокатился ропот. Леди Мерен подалась вперёд, её украшения ловили свет намеренно — вспышками, почти зеркальными, достаточно близкими, чтобы кожа зазудела.

— Ваше Высочество, — сказал лорд Векс, его голос прорезал шёпот, как лезвие, — это ничего не меняет. Если уж на то пошло, это лишь подтверждает угрозу. Род Зеркальных Королев был прерван не без причины —

— Неужели? — мягко перебила леди Мерен, голос гладкий, как шёлк. Она повернула кольцо на пальце. — Или мы просто испугались того, что не могли контролировать?

Принц Алдрик поднял руку. В зале воцарилась тишина.

— Магистр Дрелл, представьте ваши выводы.

Учёный поднялся, собирая книги испачканными чернилами пальцами. Он подошёл ко мне с осторожной точностью человека, обращающегося с флаконом яда.

— Могу я осмотреть ваши метки?

Я замешкалась. Перчатки были хрупким щитом, но единственным, что у меня оставалось. Отказ же означал бы признание вины. Медленно я сняла левую перчатку — палец за пальцем.

Коллективный вздох вырвался из зала.

Серебряные лозы вились от кончиков пальцев до локтя, пульсируя мягким внутренним светом. Узоры были не случайны — это были символы, уравнения, целые языки, написанные светом и металлом. Монокли магистра Дрелла блеснули, когда он наклонился ближе; его дыхание скользнуло по моей коже, как призрак.

— Поразительно, — прошептал он. — Это не просто метки. Это живая письменность. Кодекс описывал подобное, но я никогда не думал…

Он провёл пальцем в воздухе над моей рукой, не касаясь.

— Этот знак — глиф «проход». А эта группа означает «связь» или «привязку». Но это…

Его палец завис над сложным узлом у моего запястья.

— Это новое. Вернее… очень, очень древнее.

— Что это значит? — спросил принц Алдрик.

В его вопросе звучал вес приговора.

— Единство, — выпрямился Дрелл, поправляя монокли. — Это глиф слияния. Чисто теоретический. В известной истории никому не удавалось успешно совершить подобную магию.

В груди у меня сжалось. Несостоявшийся ритуал. Моя попытка слить душу с душой Сильвира. Доказательство было написано на моей коже для любого, кто умел читать.

— Кодекс, — приказал принц Алдрик.

Двое слуг внесли огромный фолиант, едва удерживая его тяжесть. Они опустили книгу на кафедру с глухим ударом, эхом отозвавшимся, как захлопнувшаяся дверь.

Руки магистра Дрелла, испачканные чернилами, дрожали, когда он открыл книгу. Края страниц были обрезаны серебром, текст написан чернилами, меняющимися от чёрных к зеркально-ярким.

— Кодекс Зеркалоходцев, — произнёс он, голос стал торжественным, почти священным. — Составлен во времена правления королевы Морвин, третьей в своей линии. Пусть все, кто носит эту кровь, знают эти слова как закон.

Он начал читать.

— Зеркалоходец не может входить в Зеркальный мир без санкции Короны.

Слова были клеткой. Я подумала о Сильвире, о тьме за стеклом — и новая волна ярости и тоски поднялась во мне.

— Зеркалоходец не может обучать своим искусствам тех, кто не принадлежит к крови.

Ещё одна решётка с лязгом встала на место.

— Зеркалоходец обязан служить стражем между мирами, не принадлежа полностью ни одному из них.

Пожизненный приговор.

Ограничения наслаивались одно на другое, сжимаясь вокруг меня серебряными цепями — идеальное сочетание защиты и тюрьмы.

— Однако, — продолжил Дрелл, и его голос изменился, — Зеркалоходец королевской крови обладает определёнными привилегиями. Правом на убежище. Правом на суд отражением. И…

Он запнулся, глаза расширились за моноклями.

— Правом вернуть Зеркальный Трон, если докажет свою достойность через Испытание Звёзд.

Кресло лорда Векса со скрежетом отодвинулось по камню, когда он вскочил.

— Ни в коем случае, — сказал он, опуская руку на рукоять меча. — Мы не будем воскрешать мёртвые традиции.