Чтение онлайн

наслушаться от меня. И увидеть. Мне это незнакомо.

«Нет, нет. Кровотечения нет. Я бы сразу сказала тебе. Я пыталась

маструбировать под кроватью, и нечаянно опрокинула себе на голову стакан

воды. И все намокло».

Он громко смеется и качает головой.

«Очень смешно, Хелен. Я так и думал. Ты не хочешь рассказывать мне, что

произошло. Но я все равно принесу тебе новую. Сейчас вернусь».

В то недолгое время, когда где-то в шкафах Робин искал одежду ангелов,

мне становится смешно и одиноко. Что делать? Я нажимаю рукой на педаль

мусорного ведра из хрома на металлическом ночном шкафу и опускаю туда свою

руку. Самодельный тампон уже не красный от свежей крови, а коричневый от

старой. Я открываю бокс с чистыми прокладками, который стоит с другой стороны

от меня, и кладу туда тампон из туалетной бумаги. Надеюсь, что мои бактерии

там размножатся и окажутся на всех марлевых бинтах и четырехугольных

прокладках, но никто не заметит этого, потому что бактерии невидимые. На

солнце в боксе очень жарко. Идеальный климат чашки Петри для достижения

моих целей. Но потом надо не забыть убрать оттуда тампон. Когда меня выпишут,

следующий пациент с больной задницей должен продолжить мой эксперимент и

доказать мне и миру, что ничего страшного не произойдет, если использовать

бинты с бактериями других людей на них, чтобы остановить собственное

кровотечение на отрытых ранах. Я проверю это: переодевшись в зеленого ангела,

я каждый день буду стучать в дверь, одновременно открывая ее, так я застукаю

пациента с больной задницей, когда он будет маструбировать. Так быстро

знакомишься.

Заходит Робин.

Улыбаясь, он протягивает мне накидку. Я опускаю свое одеяло на колени. Я

лишь делаю вид, что мне все равно, что он видит меня абсолютно голой сверху. Я

начинаю разговор, скорее для того, чтобы расслабиться. Я надеваю накидку на

руки и прошу его завязать мне ее сзади. Он завязывает маленький узелок на

затылке и говорит, что ему нужно продолжать работать. Но еще он добавляет: к

сожалению.

Он уже давно ушел, как кто-то снова стучится в дверь. Он точно что-то забыл или

хочет мне что-то сказать. Пожалуйста.

Нет. Это мой отец. Неожиданный визит. Так у меня никогда не получится

заманить обоих в палату. Я имею в виду моих родителей, если они приходят и

уходят, когда им захочется, не обращая внимания на график посещения больных.

У моего отца что-то странное в руке.

«Здравствуй, дочка. Как у тебя дела?»

«Здравствуй, папа. У тебя уже был стул?»

«Какая наглость», – говорит он и смеется. Думаю, он понимает, почему я

спрашиваю его об этом.

Я протягиваю ему свою руку, как я делаю всегда, когда папа должен мне

что-то дать. Он кладет мне в руку подарок. Что-то непонятное в прозрачной

фольге.

«Шарик? Серый шарик? Спасибо, папа. Это точно поможет мне поскорее

выздороветь?»

«Открой. Ты слишком быстро делаешь выводы, дочка».

Выглядит как ненадутая подушка для головы [для поездок], только не в

форме подковы, а круглая, как спасательный круг, но для очень худых людей.

«Ты не догадываешься? Это подушка для больных геморроем. С ней ты

сможешь сидеть и не чувствовать боли. Больным местом ты садишься в середину

кольца, и оно оказывается в воздухе, а если его ничего не касается, это не может

причинить боль».

«О, спасибо, папа».

Видимо, он долго думал о том, что мне больно, и что он может сделать

против этого. У моего папы есть чувства. И кое-какие ко мне. Прекрасно.

«Папа, где такое продают?»

«В санитарном отделе».

«А разве он называется не санитарией?»

«Может быть. Тогда в санитарии».

Это уже долгий разговор для наших отношений.

Я разрываю фольгу. И начинаю надувать круглую подушку. Думаю, такое

занятие, как долго лежать и представлять себе секс с санитаром, совсем не

укрепляет легкие. Через несколько вздохов у меня темнеет перед глазами. Я

отдаю подушку папе, чтобы он надул ее до конца.

На последнем вздохе я специально оставляю особенно много слюней на

ниппеле. Сейчас папа возьмет его в рот, не протерев. Это уже первый шаг к

поцелую с языком. Можно же так сказать, да? Я очень хорошо могу представить

секс со своим отцом. Раньше, когда я была маленькой, и мои родители еще жили

вместе, по утрам из спальни в ванную они всегда ходили голыми. И в паху у

моего отца всегда виднелась такая толстая палка. Уже, будучи маленькой, я была

в полном восторге от этого. Они-то думали, что я ничего не замечаю. Но я

заметила. Еще бы.

Тогда я ничего не знала об утреннем стояке. Я узнала об этом намного

позже. Долгое время, даже когда я уже трахалась с парнями, я думала, что

причиной утренней эрекции являюсь я. Каково же было мое разочарование, когда

мне объяснили, что у мужчин такое бывает, чтобы задержать по утрам мочу. Это

было огромным разочарованием.

Я наблюдаю, как мой отец надувает подушку, и это вызывает у меня

улыбку. То, как серьезно и концентрированно он возиться с этим, напоминает мне

прошлое. Когда мы были в отпуске, на пляже, и ему до потери пульса пришлось

надувать очень много огромных резиновых зверюшек и надувных матрацев для

меня и моего брата. Это была настоящая отцовская любовь. В отпуске он должен

был еще мазать мне спину кремом, чтобы защитить кожу от солнца. На все места,

до которых я доставала, я наносила крем сама. Так я никогда не обгорала. А вот

спина, за которую отвечал мой отец, всегда обгорала. Иногда дело было совсем