Чтение онлайн

Белый свет разлетелся к чертям

скорлупою яичной

Это новь адвокатствует

на бесконечном суде.

Бронзовеет под небом и птючно,

а вовсе не птично,

Даже осень, и та, равносильна

в России судьбе.

Это уже было контрольным выстрелом, а говорят, солдат ребёнка не обидит ведь только ребёнок мог не заметить, что последняя строчка второго отрывка точный клон последней строчки первого.

– Филфак университета?
– поинтересовался доверчивый посол.

– Не-а, ракетно-ядерное училище, - признался Зотов, поймав на себе взгляд Беллы. И какой, дык, неравнодушный, понимаешь, взгляд!

– Откуда же столь глубокие познания в изящной словесности, - начал раздражаться юноша, от которого не ускользнула неприятная для него заинтересованность девушки.

– Не глубокие, а широкие. Я, княже, как Даниил Заточник, ни за море не ездил, ни у философов не учился, но был как пчела. Припадая к различным цветам, собирает она мёд в соты, так и я - со страниц многих книг собирал сладость слов и мудрость чужую. И всё это бесконечными часами боевых дежурств. Сидя у пресловутой красной кнопки в ожидании третьей мировой войны.

– И как, преуспели?
– задрожали в голосе оппонента злобные нотки

– Не мне судить, - поскромничал Зотов.

Белла засмеялась своему чему-то и ушла туда, - в облако музыки.

Видит Бог, не хотел Зотов конфликта, но паренёк такой важный и надутый попался, что сильно хотелось его пободать.

Да и не видел Зотов особого смысла в соблюдении политеса и тех норм приличия, которые стирают естественную непосредственность живых - не фильтрованных реакций.

А он злится, паренёк-то. Высокооктановый паренёк оказался. Вон как с полтычка завёлся. Привык, по всему, парнишка быть в центре и "You're my намбер раз", ну, и чтобы в рот ему все глядели, конечно, а тут, понимаешь, какой-то сапог кирзовый чуханит его на раз, да ещё при даме. Такое потерпишь?

– Покурим, - предложил парнишка.

– Уже, простите, вылечился.

– Хамишь?

– Что вы! Констатирую, - избегал перехода на "ты" Зотов.

– Давай-ка, дружок, всё же выйдем. У меня есть для тебя интере-е-снейшее предложение... От которого отказаться будет тебе весьма и весьма затруднительно..

– Да что вы?! Боже мой! Предложение? Мне? Посмотрите, кто я и кто - вы... Вы - я же вижу - о-го-го! Вы - весы, на которых судьба взвешивает свои расклады. А я? Тьфу! Я - лишь пылинка на ресницах Будды.

– Кончай придурятся, - пошли!

– Пиписьками меряться?

– Во, бля... Достал! Короче, слушай сюда, чтобы духу твоего возле Беллы не было. Это моя тема. Понял?

– А если нет?

– Я тебя урою.

– Война?

– Да, козёл!

– Ты сказал.

Зотов вскочил, но на лоджии появилась Белла.

Что значит интуиция женская, да поведение подлое - сначала повод дать, потом подождать когда сцепятся и в самый последний момент нарисоваться с миссией миротворческой. Витаминами их не корми, - дай над мужиками поэкспериментировать.

– Парни, прекратите грызню. Драку никто не заказывал.

– Белла, мне пора. Ты со мной?
– рванулся - весь на измене - паренёк.

– Нет, Клешнёв, - твёрдо отрезала огнеупорная Белла, - я остаюсь.

– Ну-ну... Звони, если что, - кивнул красавец, и на лицо его набежала тень.

Он крутанулся волчком и стремительно двинулся на выход, через комнату, в которой во всю веселился беззаботный народ.

– Он тебе кто?
– спросил Зотов.

– Он мне проблема, - ответила Белла.

– А кто он по жизни?

– Герра?

– Да.

– Заведует пресс-службой в "сером" доме.

– Понятно.

– Что понятно?

– От чего важный такой. Молод, но преисполнен, - отчеканил Зотов и добавил:

осень вороны

та что выше взобралась

каркает громче

– Увлекаешься хокку?

– Хайку... Делаю порой попытки остановить мгновенье, припадая к чистым родникам... Испытываю, понимаешь, Белла, в последнее время непреодолимую тягу к малым формам.

– Просветишь?

– Желаете, мадам...

– Мадмуазель.

– ...пройти ускоренный курс самурайской поэзии?

– Хочу. В твоей версии... И, знаешь, что... милый.

– Что, милая?

– Давай сбежим отсюда.

– Согласен. Не знаю как тебя, - меня здесь ничего, слава Богу, не держит. Я же сейчас, при всех раскладах, - голь перекатная... Я - ролинг стоунз, сегодня и форевер!... Хозяйке не до нас, так что - лэтгоу, детка... Уходим по одному... И хвосты отсекаем... Только вот что, - ты мне скажи на посошок, считали бы мы Пушкина нашим всем, если бы это... если бы он тогда всё же завалил Дантеса и стал убийцей?

– Поэзия выше нравственности.

– Кто сказал?

– Пушкин.

– ...?

– Вяземскому.

19.

Стоял прохладный майский вечер, один из тех удивительных вечеров, благодаря которым всегда случайная в этих отнюдь не фильдеперсовых краях весна начинает самонадеянно, - но чересчур наивно, - считать себя вечной.

Именно в такие вот пьяные, зацелованные любвеобильными, но непостоянными, ветрами вечера очередной (и всё тот же) год-удав обновляет свою дряблую кожу. И старый, до боли знакомый узор его, состоящий из вечных забот и неизбывных тревог, независящих ни от кого причин и вытекающих ни из чего следствий, чаянных встреч и неожиданных расставаний, обидных поражений и незаслуженных побед, - из всего того, чем до краёв наполнены наши суетливые дни и бессонные ночи, начинает блестеть обновлёнными, посвежевшими красками. А старая его кожа ненужными струпьями стыдных воспоминаний опадает в молодую набриллиантиненную зелень. В трын-траву. В траву-мураву. И всё же...

Белая девятка Беллы была припаркована слева от подъезда. Белла села за руль, Зотов, естественно рядом.

– Жду лекцию, - сразу же заявила Белла.

– О хайку?
– рассмеялся Зотов.

– Угу.

– Легко, - он опустил окошко на своей стороне, поелозил на кресле и, найдя положение поудобней, начал дурашливым менторским тоном: - Посмотри вон на ту рябину у подъезда. Видишь, ветки дрожат... Но, собственно, что означает это дрожание веток? Что скрыто за этим дрожанием? Мощные перепады давлений и температур, которые вызывают движение громадных воздушных масс? Но мы же не видим этих сил, вызывающих ветер. Видим только дрожание рябиновой ветки. Видим то, что японцы называют "югэн" - лёгкий намёк на непостижимую тайну. Одну из многих, многих тайн Бытия... Это и есть суть хайку - показать, не называя. Намекнуть тому, кто способен всё остальное домыслить. Вот послушай:

бамбук задрожал

и на том берегу и

в руке рыбака

Закрой глаза, представь, - видишь: река на рассвете, пар над водой, прибрежные заросли, одинокий старик с длинным бамбуковым удилищем на берегу... Подул ветерок - зашелестел прибрежный бамбук, клюнула рыба - дрогнула удочка в руках старика. Безжизненный ветер приводит в движение живой бамбук, а мёртвый бамбук приводится в движение живою рыбой. Усердно трудятся инь и ян - свершается Дао.

Двигатель прогрелся, Белла тронула машину от дома, вырулила на проспект и направила её вниз - к мосту, перекинутому через успокоенную плотиной Реку. Наблюдая, как стройные ножки Беллы ловко управляются с педалями, Зотов заметил над правой щиколоткой под срезом её брюк маленькое тату - бабочку, расправившую в полёте свои крылья. Кольнуло нежностью, захотелось провести рукой по бедру Беллы... Весна - зараза...