Чтение онлайн

— А тебе-то что?! Она моя девушка была!

Он делает шаг ко мне, пытаясь нависнуть. Он выше меня на пару сантиметров, но тощий, как жердь. Я не отступаю.

— Была. Ключевое слово, — парирую я. — Сейчас ты нарушаешь закон, угрожаешь, устраиваешь дебош. Я могу вызвать полицию. Или… мы можем решить это по-мужски. Ты уходишь. Сейчас. И больше не беспокоишь ни Евгению, ни Еву. Никогда.

Он тупо смотрит на меня, мозг, отравленный алкоголем, с трудом переваривает информацию.

— А если не уйду? — бубнит он, сжимая кулаки.

Я медленно вынимаю руку из кармана. Достаю телефон, демонстрируя свои намерения.

— Тогда через десять минут здесь будет наряд. А завтра утром твои родители, если они у тебя есть, услышат не очень приятные новости. Угроза жизни и здоровью, мелкое хулиганство.

Взгляд парня перемещается с меня на Женю, стоящую за моей спиной. Он хмурится. В голове явно крутятся шестерёнки. Надо додавить. Он уже почти готов сдаться.

— Выбор за тобой. Исчезнуть сейчас и сохранить лицо. Или… — я делаю паузу, чтобы до него доехало, — тебя ждут последствия.

Он снова лихорадочно скачет взглядом с меня на Женю. Понимает наконец-то, что он здесь один, пьяный и глупый, а против него — холодная, взрослая решимость.

— Ладно… ладно, чёрт…

Он бросает на дверь последний злобный взгляд и, пошатываясь, начинает спускаться по лестнице. Я жду, пока звук его шагов не стихнет. Потом поворачиваюсь к Жене. Она бросается ко мне, застывает, открывает рот, будто хочет что-то сказать, а потом смущённо отступает.

А жаль. Я думал, что получу свой законный поцелуй. Как защитник.

Она отворачивается и подходит к двери, торопливо открывает замок, но войти не получается. Дверь закрыта на цепочку.

— Ева! — кричит внутрь Женя. — Всё в порядке. Он ушёл. Это я.

В щели возникает один огромный, подведённый чёрным глаз. Он бегло бросает взгляд на Женю, а следом и на меня. Цепочка снимается.

Девчонка лет двадцати, в чёрном худи с черепами, стоит в прихожей. Бледная, но глаза горят не страхом, а… любопытством. Она смотрит на меня так, будто я экспонат в музее. Скользит по мне с головы до ног. Одобрительно хмыкает.

Супер. Сестра Жени, кажется, меня только что заценила.

— Входите, — говорит она хрипло, обращаясь ко мне. — Вы… его просто так отпустили?

— Убедил, что ему будет невыгодно оставаться, — отвечаю я, переступая порог.

Маленькая, скромная квартирка. Уютный беспорядок. Запах мяты и кошачьего корма. И очень колоритная Ева. Надо же. Действительно неформалка. Интересно, почему? Уверен, что если она переоденется и сотрёт с себя эту косметику, да откроет лицо, убрав чёлку, будет такой же сногсшибательной красоткой, как и её сестра.

Впрочем, даже так она довольно эффектно выглядит. Под бесформенных худи угадывается стройная фигура.

— Словами? — уточняет Ева, и в её тоне слышится неподдельное удивление и уважение.

— Словами, — подтверждаю я. — Иногда они работают лучше кулаков. Если подобрать правильные.

Женя стоит рядом и молча слушает наш разговор. Она смотрит на сестру, потом на меня. В её взгляде я читаю облегчение и что-то… тёплое. Наверное, это признательность? Мне это нравится. Очень.

— Я… я сделаю чай, — вдруг заявляет Ева, нарушая тишину. Она направляется на кухню, потом оборачивается на меня. — Вы же останетесь? Кирилл Захарович?

Она произносит моё имя и отчество с вызовом. Как равная. Мне это тоже нравится.

— Если не помешаю.

— Не помешаете, — она почти улыбается. Это преображение. От мрачной готической куклы до заинтересованной девочки. — Жень, проходи, не стой как столб.

Моя незаменимая сотрудница вздрагивает от неожиданности, будто её застукали за чем-то неприличным. Я перевожу на неё взгляд, и она сразу отворачивается. Но я успеваю заметить, как на её щеках разливается румянец. Безумно хочется снова её прижать к себе и поцеловать. Но не могу. Я ведь обещал держаться.

Жаль, что я сам себя подставил с этим идиотским соглашением. Но ничего. Шаг за шагом… и неприступная Женя станет моей.

Я сижу на этой кухне и чувствую себя как на иголках. С одной стороны — моя сестра, которая ведёт себя так, будто Шереметьев — старый приятель, зашедший на огонёк. С другой — он сам. Спокойный, владеющий ситуацией, пьющий этот ужасный, горький чай, будто это элитный кофе.

Босс выглядит здесь, в нашей скромной кухне, инородным телом — дорогой, отполированный, слишком большой. И от этого он ещё более притягательный.

Я украдкой наблюдаю за ним. Он разрешил всё одним своим видом, тоном, парой фраз. Ни криков, ни угроз. Просто… авторитет. И это восхищает. И пугает. Потому что если он так легко справляется с пьяным дебоширом, то что я для него? Легкая добыча, которую он уже почти загнал в угол?

— Женя говорит, ты её босс, — спрашивает сестра, поправляя чёлку и впервые за долгое время открывая лицо полностью.

Вау. Это признак, что Шереметьев её всерьёз заинтересовал. Внутри меня что-то колет. Нет, я не ревную. Совсем. Это просто… Чёрт.

— Да.

— И ты… за ней ухаживаешь?

Боже. Ева так спокойно задаёт этот убийственный вопрос про ухаживания, будто это в порядке вещей, а у меня мгновенно в горле пересыхает. Нужно… отшутиться, что-то сказать, но я ничего поделать не могу.

— Ева! — единственное, что получается выдавить.

Делаю сестре большие глаза, пытаясь транслировать мысль, чтобы она помолчала. Это точно всё лишнее!

— Ну что? Я просто спросила. Мне любопытно, к чему готовиться в будущем.

Она смотрит на Шереметьева, ожидая ответа. На меня даже глаза свои не перевела. Всё внимание на нём.

Он невозмутимо делает глоток чая. Отставляет кружку.

— Я проявляю интерес, — отвечает он и переводит взгляд на меня. И я густо краснею. Блин. — Твоя сестра — исключительный человек. И как сотрудник, и… как женщина.

От этих слов внутри что-то ёкает, тепло разливается по груди, но я тут же гоню это чувство прочь. Это ловушка. Красивые слова — его конёк. Он ведь не зря первый бабник в офисе. Все девчонки кругом только о нём и думают.

Ева медленно кивает.

— Значит, я была права, — спокойно говорит сестра. — Ты начинаешь завоевание с одобрения семьи. Умная тактика. У Жени слабое место — чувство долга и привязанность к близким.