Чтение онлайн

Ева ставит свою кружку со звонким стуком. А я едва удерживаюсь, чтобы не стукнуть её за такие слова. Это что, психоанализ моего характера в присутствии босса, который вроде как во мне заинтересован? Куда я попала?! Что это за люди такие? Ни стыда, ни совести у них нет!

Общаются так, будто меня тут и нет.

И вообще… почему Ева к нему на «ты»? Он старше её! Намного, между прочим. Нельзя так. Надо с ней будет провести беседу об этикете. Когда выпроводим Шереметьева из квартиры, конечно.

— Ладно. За разборку с Ромой-придурком — ты пока не провалился. Я оценила, плюсик тебе в карму, — добавляет Ева.

Капец…

Шереметьев широко улыбается, будто ему нравится, что удалось расположить к себе мою сестру. Будто он реально зарабатывает себе баллы.

— Считаю, это хорошее начало, — говорит он и одним махом допивает чай. — Мне, пожалуй, пора. Дела.

Ева кивает, как заправская хозяйка.

— Заходи, если что. У нас всегда в наличии есть чай. И иногда кофе.

Он усмехается.

— Спасибо. Учту.

Я подскакиваю с места вслед за боссом.

— Я… я провожу вас.

Мы выходим в прихожую. Он натягивает на себя пальто. А я собираюсь нащупать включатель, но в этот момент он поворачивается ко мне. И от того, что он так близко, от того, что тут так тесно, я сразу же теряюсь. Застываю на месте, как пойманная зверюшка.

Опять его аура на меня давит. Ничего не могу поделать. Моё тело реагирует на него быстрее, чем я успеваю что-либо обдумать.

Так и стоим в тишине и темноте.

— Спасибо, — говорю я, глядя куда-то в район его шеи. — За… за всё. Я не знаю, что бы мы без вас делали.

— Пожалуйста, — тихо отвечает он. — Всегда готов прийти на выручку своей лучшей сотруднице и её потрясающе интересной сестре.

Наступает неловкая пауза. Он смотрит на меня. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, останавливается на губах. Вспоминается наш сегодняшний поцелуй в кабинете, его резко вспыхнувшая страсть, его слова: «Наконец-то. Я думал, ты уже не сделаешь этого».

Всё внутри сжимается в сладком, мучительном ожидании. Между нами будто грозовая туча собирается, которая вот-вот начнёт пускать свои молнии. Я почти чувствую, как должно произойти. Как он наклонится…

Я сама неосознанно делаю едва заметный шаг навстречу, губы слегка приоткрываются. Я готова и хочу…

Но он ничего не делает. Только смотрит. Глаза тёмные, непроницаемые. Потом он делает шаг назад, к выходной двери.

— Хорошего вечера, Женя. Отдыхай. Увидимся на работе.

Шереметьев поворачивается, открывает дверь и выходит на лестничную площадку. Холодный воздух врывается в прихожую. Дверь медленно закрывается за ним.

Я прислоняюсь к стене, и чувствую, как по щекам разливается жар разочарования. Глупая. Глупая, наивная дура! Конечно, он не станет целовать меня здесь! Что я себе думала? Что он, как в романе, прижмёт к стене?

Это же Шереметьев. Он всегда контролирует ситуацию. И сейчас он контролирует и меня, и эту… игру. Он ушёл, оставив меня тлеть от неудовлетворённого желания. Специально. Чтобы я теперь мучилась и желала сама сделать первый шаг.

И тогда он выиграет спор. Тогда всё закончится. Фееричным провалом.

Я с силой выдыхаю и разворачиваюсь. И натыкаюсь взглядом на Еву. Она стоит в дверном проёме кухни, прислонившись к косяку, со своим обычным каменным лицом.

— Зашибись, — произносит она хрипло. — Какой он… классный. Теперь понимаю, чего ты на него запала.

Я вспыхиваю, как спичка.

— Я не запала!

— Правда? — хмыкает Ева. — Значит, если я решу попытать счастья и пригласить его на свидание… ничего страшного?

Она смотрит на меня, и я вижу, как её губы едва удерживаются от улыбки. Она подкалывает меня. Впервые за долгое время.

— Ева! — шиплю я. — Прекрати!

— Ладно, ладно, — всё-таки усмехается она. — Молчу. Твоя аура сейчас излучает такое клубничное сияние, что аж глаза режет.

Я фыркаю и, не отвечая, прохожу в свою комнату, захлопывая дверь. Прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза. В ушах ещё звенит от тишины, что повисла в коридоре после его ухода. А на губах — призрачное, несостоявшееся прикосновение.

Я сошла с ума. Точнее — он меня свёл. И как я выдержу почти целый месяц его внимания на себе? Я уже почти на грани того, чтобы сдаться… Шереметьев. Вот же ты какой… обалденный гад.

После эпичного спасения сестры от влюблённого изменщика Ромы, проходит почти неделя. Рабочая неделя, которая превращается в самую странную и напряжённую пытку в моей жизни.

Шереметьев держит слово. Никаких лишних прикосновений. Ни одного намёка, который можно было бы трактовать как домогательство. Он ведёт себя именно так, как мы договорились в рамках нашего спора, но…

Но всё не так просто. Он… присутствует. Его взгляд, обычно скользящий по офису с холодной отстранённостью, теперь постоянно находит меня. Задерживается дольше, чем положено. В его голосе, когда он отдаёт распоряжения, появляются тёплые, бархатные нотки, предназначенные только для моих ушей.

— Женя, будьте добры, зайдите ко мне с отчётом по «Восходу», — говорит Шереметьев спокойным тоном, проходя мимо меня в свой кабинет, а следом добавляет тише, интимнее: — И захватите, пожалуйста, своё чудесное настроение. Оно сегодня мне особенно необходимо.

Я краснею до корней волос, бормочу «да» и нащупываю нужную папку. А мои щёки пылают так, будто он мне сказал какую-то пошлость, а не бросил невинную фразу.

Коллеги замечают. Конечно, замечают. Шушуканье за моей спиной становится постоянным саундтреком. Петька, проходя мимо, издаёт одобрительный свист.

Женщины смотрят то с завистью, то с осуждением. А Катя… Катя просто игнорирует меня. Она проходит мимо, высоко подняв голову, как будто я — пустое место. Но я вижу, как она шепчется с другими девушками из отдела, вижу, как они бросают на меня колкие взгляды.

Бывшая подруга настраивает против меня офис. И у неё это превосходно получается.

Потому что скрывать что между мной и Шереметьевым что-то происходит — нереально. Хотя бы по той причине, что каждое утро на моём столе ждёт новый букет. Не огромные, кричащие композиции, а что-то элегантное. Сегодня — белые фрезии с едва уловимым ароматом. Вчера — веточка эвкалипта и одна тёмно-бордовая роза.