Чтение онлайн

Лоренцо покачал головой:

— Ты неправ. Поостеречься все равно не помешает. Никого с личной охраной убийца пока что не тронул — значит, это помогает. И Оливия от меня тоже требует ночью по пациентам с охраной ходить, я ее понимаю и это принимаю.

Фабио слабо улыбнулся:

— Ну наконец-то ты снова на себя похож, слава небу. Хорошо, ладно, я подумаю насчет своей безопасности. Завтра подумаю.

Он порывисто вскочил на ноги и метнулся к столу, на котором, как обычно, стояла откупоренная бутылка вина, причем практически полная — он старательно соблюдал рекомендации Лоренцо. Но сейчас Фабио было не до рекомендаций. Торопливо наполнив единственный бокал, он сунул его другу, ничего не спрашивая, а себе взял бутылку и снова сел в кресло, нервно побарабанив пальцами по подлокотнику.

— Пей и рассказывай, — потребовал Фабио и сам отхлебнул из бутылки. — Я хочу знать все подробности, какими бы они ни были. Ты врач, ты видел тело — это правда, то, что треплют насчет крови?.. Или слухи все же преувеличивают?..

Лоренцо хмуро изучил свои башмаки, залпом выпил треть бокала вина и после мрачно сообщил:

— Я был бы рад, если бы слухи врали. Но на самом деле, все даже хуже. Убийца резал по живому, из ран текла кровь, пока он вырезал на Чезаре эти скотские бессмысленные символы. У него твердая рука, он резал весьма умело, пока Чезаре все это чувствовал, пока его раны кровоточили и болели. Или, может, он потерял сознание, я не знаю, я надеюсь на это. Все, на что нам остается надеяться — что, быть может, он мучился не очень сильно. А потом ублюдок, действительно, забрал из тела всю кровь, осталась только та, что пролилась из ран. И я не знаю, Фабио, как нам с этим жить.

— А убийца вот как-то живет, — хмуро отозвался Фабио, потерев пальцами переносицу, покосился на бутылку, но пить не стал — его мутило от отвращения. — Как-то его земля носит, не представляю, как… И не представляю, что там творится в его безумной голове, что заставляет его творить подобное. Лоренцо, ты все своими глазами видел… может, у тебя хоть какие-то мысли появились? Зачем ему эти знаки, чего он пытается добиться?.. Не знаю, для чего спрашиваю — чтобы не чувствовать себя совсем беспомощным, наверное, — он тяжко вздохнул и все-таки глотнул вина.

— Понятия не имею. Я смотрел, не понял ни демона. И те, кто ведет разбирательство, тоже ничего понять не могут, в том числе потому и говорят, что он безумец. Это бред душевнобольного, бессмысленный набор знаков. Возможно, так и есть, я и впрямь не вижу тут иного. Может он, как и говорят, пытается демонов вызывать, а может, наоборот — изгоняет. Пентаграммы там были, и буквы, которые с натяжкой могли бы означать имена демонов — тоже. Но никаких свидетельств пребывания демона никто не заметил. Впрочем — кто их, демонов, знает, какие от них должны быть следы?

Лоренцо начал размахивать руками, заметил, как опасно всплескивает вино в бокале, и принялся с мрачным видом его пить.

— Да ни при чем здесь демоны, — уверенно заявил Фабио, в очередной раз отхлебнув из бутылки. — Меньше всего это похоже на ритуал, безумный или нет — ни определенного времени, ни места, ни сопутствующих действий… Нет, Лоренцо, никаких демонов там нет, даже в воспаленном сознании. Все дело именно в них самих, в жертвах, и как раз там у него есть своя логика: все они дворяне, мужчины, не старше тридцати и… Слушай, — он едва не подпрыгнул в кресле, осененный внезапной мыслью, и подался к Лоренцо.

— Слушаю, — нахмурившись, ответил тот.

— Все убитые — обладатели весьма выдающегося дара. За исключением одного из виконтов делла Джусти, но тут я склонен думать, что его могли убить заодно либо перепутать с братом каким-то образом, не суть важно. Чезаре — фортунатор, стратег, за него в свое время герцогская армия с герцогской же канцелярией едва не передрались, наследный маркиз делла Кьяри так и вовсе телепат, а еще целых два очень сильных боевых заклинателя… Понимаешь, о чем я толкую?.. Он выбирает очень одаренных магов, всегда.

— Он ненавидит магов? — немедленно предположил Лоренцо. — Особенно сильных? Возможно, завидует им. А что, это убедительно. Сильным, молодым и красивым позавидовать легко.

— Куда убедительнее демонов, правда? — Фабио недобро усмехнулся. — И, прости меня как мой лечащий врач, но завтра же утром я собираюсь к этим самым демонам нарушить свой постельный режим и пойти к синьору почтенному дознавателю, ведущему разбирательство по делу, чтобы сообщить ему, что, вероятнее всего, его убийца — молодой мужчина из малоодаренных дворян или каброй. Это хоть отчасти сузит круг поиска…

Делать хоть что-нибудь было легче. Потом Фабио наверняка все-таки порыдает в подушку, может быть, даже не один раз: он хорошо усвоил после смерти родителей, что это помогает. Но прямо сейчас лучше всего помогала возможность не чувствовать оглушающую беспомощность перед неизвестным и неуловимым убийцей. Поэтому Фабио делла Гауденцио намеревался делать — все, что было в его силах.

— И все же я тебя очень прошу, поостерегись, — печально и обеспокоенно попросил Лоренцо, — сам же видишь, как идеально ты сам подходишь на роль жертвы.

— Ты, между прочим, тоже подходишь, ничуть не меньше меня, — проворчал Фабио и тяжко вздохнул. — И я тоже беспокоюсь, знаешь ли… когда у меня всего один близкий друг остался. Но я не могу просто стоять в стороне после того, как он убил Чезаре. Это теперь мое личное дело.

Он взял у Лоренцо из рук бокал, снова его наполнил и отдал обратно, тут же отпив из бутылки, а потом задумчиво уставился в окно. Едва Фабио начинал думать о Чезаре, ему немедля вспоминался бал, снова и снова одна и та же сцена. То ли из-за их тогдашнего разговора, то ли из-за того, что случилось после… Теперь все это казалось каким-то зловещим пророчеством судьбы, которого Чезаре не сумел разглядеть, невзирая на свой магический дар.

Они сидели в маленькой полукруглой гостиной, небольшая веселая компания молодых дворян, душой которой, разумеется, как всегда был второй маркиз делла Веккьони, синьор торговый посол с очередной впечатляющей историей о своих дипломатических похождениях. Чезаре повествовал стоя, бурно жестикулируя, и Фабио всерьез предполагал, что скоро он заберется на чайный столик, чтобы использовать его как трибуну и продолжить свой рассказ уже оттуда. Саму историю Фабио уже слышал, раз этак с десяток: вспоминать о своей первой поездке в Сантурское ханство Чезаре очень любил — но ему удавалось каждый раз делать это так красочно и выразительно, что Фабио готов был и еще десяток раз послушать. А уж те, кому довелось слышать впервые, и вовсе были в восторге, особенно две юные синьорины, не сводившие с Чезаре глаз. Одна даже забыла махать веером, так и сидела, отставив его в сторону в недвижной руке.

— Одного того, что ты смог с сантурцами о чем-то договориться, будучи для них совершенно чужим человеком, уже достаточно, чтобы мы тут все тобой бесконечно восторгались, — весело сказал Фабио, когда Чезаре поведал, как на третий день пребывания в посольстве уболтал клан Анвар на заключение отдельных торговых соглашений с Тревизо. Синьорины, которые о сантурцах знали только то, что обычаи их дики и порой кровавы, дружно ахнули, представив душку Чезаре в окружении недружелюбно настроенных восточных варваров. И это они еще продолжения не слышали, — но я-то знаю, что это было только начало твоих славных подвигов, — продолжил Фабио подогревать интерес публики.