Чтение онлайн

Сивард повиновался и резко отвернул голову.

— Наверное, вы считаете меня чудовищем, — пробормотал он. — И вы совершенно правы. Я не должен был так разговаривать с вами, женщиной, которую ставлю выше всех прочих женщин на свете.

— Вы не должны забывать, что я замужем. Что бы ни случилось с Джонатаном в прошлом, сейчас он мой муж, и я…

Сивард яростно замотал головой.

— Так как он не выполняет супружеские обязанности в отношении вас, ваш брак не имеет законной силы, — заявил он.

Исступление, владевшее им всего минуту назад, исчезло, он говорил спокойно и уверенно.

— К тому же вы вступили с ним в брак под давлением обстоятельств.

— Джонатан сам рассказал вам об этом?

— Не мне, а доктору фон Хельсингеру. Но, разумеется, мы с моим старшим коллегой обсуждаем все обстоятельства, имеющие отношение к нашим пациентам.

Я почувствовала, как щеки мои заливает румянец стыда и унижения. О, если бы я могла доказать этому человеку, что слова его далеки от истины и мой муж действительно меня любит!

— Мы поженились, когда Джонатан был болен, и с тех пор он еще не успел восстановить силы, — пробормотала я. — Я привезла его в вашу клинику, рассчитывая, что здесь ему помогут вернуть здоровье. Но, как я вижу, доктор, вы забыли о своих благих намерениях?

— Забыл! — в отчаянии всплеснул руками Сивард. — Рядом с вами я забываю обо всем!

Он рухнул передо мной на колени и вцепился в край моего подола.

— Любовь к вам вытеснила из моей души все прочие чувства, даже чувство профессионального долга, — донесся до меня его дрожащий голос.

Сивард опустил голову мне на колени, и горячая его щека обожгла меня сквозь ткань платья.

— О, если бы я мог всю жизнь просидеть вот так, — простонал он.

— Что вы себе позволяете? — процедила я, стараясь не выдать обуревавшей меня растерянности. — Прошу вас, опомнитесь!

Он вздохнул, поднял голову, уселся на стул и, не сводя с меня глаз, оправил измявшийся сюртук.

— Я понимаю, что веду себя недопустимо. Но у меня нет ни сил, ни желания извиняться. Джонатан никогда не станет для вас хорошим мужем, которого вы заслуживаете.

— К этому выводу вы пришли совместно с доктором фон Хельсингером?

— Не совсем. Но, конечно, мы с ним много говорили о болезни вашего супруга. Фон Хельсингер хотел, чтобы я прослушал его записи, но я еще не успел этого сделать.

Он махнул рукой в сторону цилиндров для фонографа, расставленных на полке и снабженных аккуратными ярлычками.

— Все люди не без греха, — заявила я. — Джонатан был уже болен, когда поддался искушению, подстерегавшему его в Стайрии. Поэтому я его простила.

— Мина, не будьте наивны. Мужчины, оправдывая свою неверность, вечно воображают себя беззащитными жертвами прекрасных соблазнительниц.

Я лишь молча опустила голову.

— Мне очень жаль, что я вас расстроил, — вздохнул Сивард. — Поверьте, Мина, мое самое горячее желание — видеть вас счастливой. Никто не упрекнет вас, если вы расторгнете брак с человеком, который изменил вам, еще будучи женихом. А я, стань вы моей, обещаю беречь и лелеять вас, как величайшее сокровище, до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

Меня так трясло, что я упорно молчала, опасаясь, что дрожь в голосе выдаст мое смятение.

— Вы не убежали от меня в ужасе, и это дает мне надежду, — ободренный моим молчанием, продолжал Сивард. Он даже решился снова взять меня за руку. — Помните, я всегда вас жду. Вы можете прийти ко мне в любое время дня и ночи. Я предупредил всех служащих, что вы работаете под моим руководством и вам необходим свободный доступ в мой кабинет. Каждый вечер я работаю здесь допоздна. О, когда вы узнаете меня ближе, вы поймете, что мы созданы друг для друга!

Я понимала, что мой долг порядочной замужней дамы дать соблазнителю гневную отповедь. Однако вслед за этим неизбежно должен был последовать отъезд из клиники, а мне приходилось думать о здоровье Джонатана. К тому же мучившие меня вопросы оставались безответными, и я предполагала, что сумею найти ответы здесь, в этом кабинете.

— У меня голова идет кругом, Джон, — проронила я, поднимаясь. — Я должна собраться с мыслями.

Этой ночью мне приснился жуткий сон. Как и прочие мои кошмары, начался он даже приятно. Мне снилось, что я катаюсь по влажной траве, которая нежно щекочет мое тело. Ночной воздух, свежий и прохладный, ласкал мою кожу, и я потягивалась в блаженном экстазе.

Внезапно чьи-то руки, злые и грубые, заставили меня встать. Чудные цветочные запахи, которыми я только что упивалась, исчезли. Неведомая враждебная сила швырнула меня на какую-то жесткую поверхность, возможно на пол. Страх, охвативший меня, был так силен, что я не решалась открыть глаза. Удар хлыста обжег мне спину, и я застонала. За первым ударом последовал второй, потом еще и еще. Пытаясь защититься, я извивалась, как змея. А потом до меня донесся чей-то гневный голос:

— Грязная девка, порождение сатаны! Я заставлю тебя сказать правду! Говори, кто ты такая? Что ты сделала с мой дочерью?

Охваченная сознанием своей полной беззащитности, я задыхалась, хватая воздух ртом.

Очнувшись, я выяснила, что сижу в постели, сотрясаясь всем телом. Сначала я не могла понять, где нахожусь, и лишь когда глаза мои привыкли к темноте, узнала спальню, которую нам предоставили в клинике. К великой своей радости, я поняла, что могу свободно дышать, и испустила глубокий вздох. Рядом со мной лежал Джонатан, прижимавший к животу подушку, словно щит.

— Ты кричала во сне, — сказал он.

— А ты не разобрал, что именно я кричала?

Джонатан отодвинулся от меня подальше и крепче прижал к себе подушку.

— Ты несколько раз повторила, что ты не дочь дьявола.

— Вид у тебя испуганный, Джонатан, — усмехнулась я. — Ты что, меня боишься? Обычно близкие пытаются успокоить человека, которому приснился кошмарный сон.

Джонатан отбросил подушку и коснулся моей руки.

— Бедная, бедная Мина. Еще не хватало мне бояться тебя, моя милая девочка. У меня достаточно других страхов. Для того чтобы от них избавиться, я должен очистить свою психику от груза пережитого. Так говорит доктор. Тогда и только тогда моя душа возродится к жизни.