Чтение онлайн

Ободренный моими словами, Джонатан заговорил, с усилием воспроизводя все кошмарные подробности минувшего вечера. Кучер лорда Годалминга привез их на улицу, расположенную неподалеку от кладбища Хайгейт. На этой улице находилось несколько публичных домов, и джентльмены сообщили кучеру, что намерены провести вечер в одном из них. Приказав заехать за ними в полночь, они вышли из кареты, но направились отнюдь не в притон разврата, а в обитель мертвых. Войдя в кладбищенские ворота, они двинулись к Ливанскому кругу по аллее, освещенной лишь тусклым светом луны.

— Когда мы подошли к огромному кедру, я услышал, как птицы, притаившиеся в его ветвях, испуганно чирикают, — сказал Джонатан. — Мне пришло в голову, что это дурное предзнаменование, указание на то, что мы замыслили кощунство. Я просил своих спутников еще раз подумать, стоит ли нам проникать в склеп и тревожить покой умерших. Сивард был склонен меня поддержать, но двое остальных твердо стояли на своем, и мы были вынуждены с ними согласиться. Наверное, мне тоже хотелось убедиться, что Люси действительно мертва, и Годалминг оказался во власти галлюцинаций. Уж если лорды не могут противиться безумию, какой спрос с меня, простого адвоката, рассуждал я.

С помощью молотка и резца, захваченных из Линденвуда, они открыли мраморную дверь склепа.

— Годалминг подошел к гробу, намереваясь его открыть. Фон Хельсингер стоял рядом с ним, подбадривая его, точно бывалый наставник. Мне казалось, прошла целая вечность, пока Годалминг возился с крышкой гроба. Меня бросало то в жар, то в холод, в точности как в разгаре мозговой лихорадки. Больше всего я боялся, что на позор себе грохнусь в обморок. Наконец Годалминг вывинтил последний болт и поднял крышку.

Джонатан смолк. Я затаив дыхание ждала, когда он заговорит вновь.

— То, что мы там увидели, до сих пор стоит у меня перед глазами, — донесся до меня его осипший голос. — Страшно подумать, что после смерти всех нас постигнет подобная участь. Природа так жестока.

Взглянув ему в лицо, я увидела, что взгляд его одновременно исполнен отвращения и печали.

— Кожа ее была невероятно бледной, нет, даже не бледной, а голубоватой, как подтаявший лед. На губах еще сохранились остатки краски, которую нанес гример, и они казались пугающе алыми. В некоторых местах кожа лопнула, словно мертвое тело пыталось разорвать себя изнутри.

Джонатан несколько раз тряхнул головой, отгоняя тягостные воспоминания.

— Готов поклясться, фон Хельсингер был разочарован, обнаружив тело Люси в гробу, — произнес он. — Похоже, он и в самом деле верил — хотел верить, — что переливание крови способно оживлять мертвецов. Чувствуя, что мне отказывает выдержка, я спросил у Годалминга: «Вы удовлетворены, сэр?»

Джонатан смолк, заново переживая случившееся. Лицо его исказилось, словно от нестерпимой боли.

— Годалминг скользнул по мне отсутствующим взглядом и процедил: «Нет, Харкер. Я не удовлетворен». Потом он вытащил из своей сумки кожаный чехол и извлек из него нож. Здоровенный острый нож с лезвием длиной около девяти дюймов. Таким ножом можно убить крупного зверя. Я инстинктивно выставил вперед руки. Вид у него был такой, словно он собрался меня заколоть. Но тут Сивард встал между нами и произнес своим спокойным бесстрастным голосом: «Артур, этот нож очень хорош для разделывания убитого оленя. На охоте он незаменим. Но зачем он вам здесь?»

Годалминг хрипло расхохотался и ответил: «Что это ты так всполошился, Джон? Разве ты не хочешь, чтобы я избавил тебя от Харкера? Разве он не мешает тебе соединиться с твоей великой любовью?»

Джонатан выжидательно взглянул на меня. Я поняла, что должна что-то сказать.

— Да, Джонатан, доктор Сивард питает ко мне определенные чувства, и я это знаю. Можешь не сомневаться, со своей стороны я никоим образом его не поощряла и уж конечно не испытываю к нему ответных чувств.

— Он… он тебя домогался?

— Нет, разумеется, нет, — солгала я. — Мы с ним познакомились в Уитби. Люси отвергла его ухаживания, и, пытаясь заглушить горечь разочарования, он вообразил, что влюблен в меня. Для Артура увлечение приятеля служило постоянным объектом насмешек.

— Там, в склепе, Годалмингу было не до шуток. Он отвернулся от Сиварда и подошел к гробу. Поднял нож высоко над головой и, издав подобие воинственного клича, вонзил в грудь трупа. «Что, потаскуха, больше ты не захочешь приходить ко мне и требовать свои деньги?» Вот что он сказал после этого, Мина.

В жизни бывают моменты, когда ответы на долго томившие нас вопросы внезапно становятся четкими и определенными. В это мгновение я до мозга костей прониклась убеждением в том, что Артур женился на Люси ради денег. Стремясь всецело завладеть этими деньгами, он способствовал ее смерти, а может быть, и сам убил ее. Несчастная миссис Вестенра, ослепленная блеском его титула и его безупречными манерами, оказалась пособницей его грязных планов.

— Мы должны немедленно собрать вещи и завтра утром уехать отсюда, — заявил Джонатан. — Мне очень жаль Люси, но ей теперь ничем не поможешь. Но ничего, придет время, и Господь по заслугам воздаст тем, кто виновен в ее смерти.

Я была с Джонатаном полностью согласна. В эти минуты я оставила свое намерение узнать правду о смерти Люси и поразить Кейт своей шпионской хваткой. Не думала я и о том, как спасти других женщин, которые, подобно Вивьен, могли стать жертвами опасных экспериментов фон Хельсингера. Более всего меня сейчас тревожила моя собственная участь и участь Джонатана.

Мы принялись торопливо швырять вещи в чемоданы, решив завтра утром объявить о своем отъезде и не поддаваться ни на какие аргументы, при помощи которых Сивард и его старший коллега попытаются отговорить нас от этого шага. Покончив со сборами, мы с Джонатаном уснули, нежно прижавшись друг к другу. Наконец-то мы стали мужем и женой.

23 октября 1890.

Проснувшись на следующее утро, я обнаружила, что Джонатана нет в комнате. Наверное, он пошел к фон Хельсингеру сообщить о нашем отъезде, решила я. В ожидании Джонатана я умылась, причесалась и оделась в то же самое платье, что было на мне накануне. В восемь часов в дверь постучала миссис Снид и сообщила, что мой супруг ожидает меня в кабинете доктора фон Хельсингера. Я попросила ее прислать кого-нибудь из слуг за нашим багажом.

— Но мне ничего не известно о том, что вы уезжаете, — последовал ответ.

Я уверила миссис Снид, что мы покинем клинику незамедлительно.

Когда я вошла в кабинет фон Хельсингера, Джонатан и оба доктора стояли у письменного стола, на котором была развернута какая-то газета. Мой муж бросил на меня пылающий ненавистью взгляд.

— Тебе почти удалось задурить мне голову, — бросил он.

Сивард положил руку ему на плечо.

— Позвольте мне уладить этот вопрос. Миссис Харкер, вы и в самом деле намеревались покинуть клинику нынешним утром? — обернулся он ко мне.