Чтение онлайн

— Скажите, я не доставлю вам слишком много неудобств, если задержусь здесь еще на полчаса? — отважилась спросить я.

Лицо миссис Снид выразило крайнюю степень недовольства, однако она кивнула в знак согласия и вышла из комнаты. Несколько томительно длинных мгновений я сидела недвижно, собираясь с духом для того, чтобы поменять цилиндры в фонографе. Наконец я проделала это, стараясь не производить ни малейшего шума. Когда фонограф заработал, я приготовилась писать. Фон Хельсингер вновь прочистил горло и заговорил:

— Допуская, что рассказы Харкера хотя бы в некоторой степени соответствуют истине, мы не должны также исключать возможности, что они всецело являются порождением больного воображения. Вероятность того, что этот молодой человек действительно стал жертвой женщин-вампиров, весьма незначительна. Однако не исключено, что он попал в сети сексуально озабоченных особ, которые воображают себя ведьмами и используют мужскую кровь для своих ритуалов. Полагаю, мне, как ученому, интересующемуся подобными проблемами, имеет смысл съездить в Стайрию и на месте исследовать суть дела. Не исключено, весной я совершу это путешествие. Любопытно будет проверить, как эти ведьмы, будь они смертными или нет, отреагируют на переливание мужской крови — если только мне удастся провести подобный опыт. Возможно, в этом мне окажет содействие молодой Харкер. Очень надеюсь, что в любом случае хотя бы сумею получить образцы их крови для анализа.

В ожидании путешествия я остаюсь верным представителем Христова воинства и не жалея сил своих искореняю зло, причиненное женской природе грехопадением Евы. Господь создал женщину чистой и целомудренной, но великие грешницы Лилит и Ева воспротивились Его воле и осквернили свой пол. Сегодня женщины превратили Европу в новую Гоморру, пытаясь перевернуть мир с ног на голову! Если бы Господь хотел, чтобы женщина занималась науками, он не запретил бы ей срывать плоды с Древа познания!

Я восхищаюсь трудами сэра Фрэнсиса Галтона, но не думаю, что теория евгеники, которую он выдвинул, окажет хоть какое-то воздействие на жизнь современного общества. Мы не в состоянии предотвратить дальнейшее размножение низших классов. По моему мнению, более реалистичный выход состоит в создании женской особи, которая будет являться совершенной машиной для производства образцового потомства.

Не сомневаюсь, что в самом скором времени мои опыты докажут, что благодаря переливаниям мужской крови женщина-реципиент приобретет лучшие черты мужской половины человечества — силу, смелость, моральную устойчивость, способность к логическому мышлению, здоровье и физическую выносливость. С высокой долей вероятности можно предположить, что потомство такой женщины сохранит все эти свойства. Уверен, в будущем мы не только сумеем преодолеть нравственные и биологические недостатки женской породы, но и создадим сверхсущество, возможно, наделенное бессмертием. В отличие от дьяволиц, совративших Харкера, то будет существо высоких моральных правил, своим благородством подобное богам.

И все это благодаря такой несложной процедуре, как переливание крови! Конечно, предстоит еще много работы. Пока что мне не удалось выявить, почему у некоторых женщин в результате переливания развиваются лихорадка и шок. Для молодой жены лорда Годалминга, даже среди женщин выделявшейся своей лживостью и распущенностью, процедура оказалась смертельной. По всей видимости, эта особа не выдержала, когда ее дурная кровь смешалась со столь враждебной ей по составу кровью сильных и здоровых мужчин. В самое ближайшее время я собираюсь проверить, какой эффект произведет переливание на других моих пациенток. Предполагаю, что многие больные, в течение ряда лет страдающие истерией, благодаря этой процедуре навсегда избавятся от своего недуга.

Надеюсь, моя теория верна, и переливание крови станет воистину чудодейственным методом, благодаря которому мы сможем предотвратить вырождение человечества. Женщины, получившие изрядную порцию мужской крови, избавятся от присущих их полу биологических и моральных недостатков. Союз двух совершенных существ приведет к появлению новой, высшей расы, расы сверхлюдей, обладающих безупречными генетическими характеристиками.

Трясущимися руками я поставила цилиндр на полку. Доведись мне услышать откровения фон Хельсингера всего несколько месяцев назад, я беспечно сочла бы его чудаковатым ученым, свихнувшимся на своих теориях, новым Франкенштейном, желающим вступить в соперничество с Богом и создать более совершенное творение. Но в последнее время произошло слишком много пугающих и необъяснимых событий. От четких критериев, которыми я руководствовалась прежде, рассуждая о чьем бы то ни было душевном здоровье, не осталось и следа.

Приключения, пережитые Джонатаном в Стайрии, во многом напоминали историю, рассказанную Вивьен. Однако фон Хельсингер вовсе не считал моего мужа сумасшедшим. Мне захотелось поговорить с Вивьен. Быть может, в ее рассказах мне удастся найти ключ к загадкам, которые окружали меня со всех сторон. Но я понимала, что в столь поздний час вряд ли сумею уговорить миссис Снид допустить меня к пациентке.

Я закрыла увесистый том, лежавший на столе, и подошла к шкафу, собираясь вернуть книгу на место. Удар грома, внезапно сотрясший небеса, заставил меня вздрогнуть и выронить книгу. Падая, она гулко шлепнулась об пол. Я наклонилась, чтобы ее поднять, но тут начали бить часы. От неожиданности я снова выпустила книгу из рук. В полном изнеможении я опустилась на пол и замерла, прижав толстый том к груди. В таком положении меня и застала миссис Снид.

— Миссис Харкер? — она поспешно приблизилась и склонилась надо мной. — Вам нехорошо?

— Я всего-навсего уронила книгу. Миссис Снид, мне бы хотелось поговорить с больной по имени Вивьен, пожилой леди с длинными седыми волосами.

Миссис Снид отступила назад, словно моя просьба ее испугала.

— Я понимаю, сейчас уже поздно, — торопливо забормотала я. — Но доктор Сивард сказал, я могу в любое время…

— Мэм, вы меня неверно поняли, — покачала головой миссис Снид. — Для того, чтобы встречаться с бедной Вивьен, и в самом деле слишком поздно. Несколько часов назад она умерла.

— Но это невозможно!

Я понимала, что в подобной ситуации слова мои звучат до крайности глупо, но они сами сорвались с моих губ. Совсем недавно я разговаривала с Вивьен, и, несмотря на свой помутившийся рассудок, она выглядела вполне здоровой физически. А что, если причиной ее смерти послужило переливание крови, погубившее Люси, подумала я. В любом случае необходимо выяснить все обстоятельства.

— Ее бедная душа наконец оставила этот мир, — сказала миссис Снид, глядя куда-то в сторону от моего лица, словно на плече у меня сидел невидимый эльф, к которому она обращалась. — Сегодня днем у нее начался приступ, лихорадка, озноб и все такое. Я позвала доктора Сиварда, который как раз беседовал со старшим доктором, лордом Годалмингом и мистером Харкером. Но к тому времени, когда доктор пришел, она уже умерла. Думаю, сударыня, у бедной старушки случился удар. «Что ж, сейчас она, по крайней мере, не страдает», — так сказал доктор, когда понял, что уже ничем не может ей помочь. Он был очень расстроен.

Эта ошеломляющая новость, завершившая богатый странными событиями день, оказалась последней каплей, переполнившей чашу. Неожиданно для самой себя я разрыдалась.

— Миссис Снид, миссис Снид, неужели это правда, — повторяла я, всхлипывая.

— А как же иначе, сударыня. Я не имею привычки лгать. Если хотите, можете увидеть ее тело.

Она сказала это так легко, словно предложила мне выпить чашку чая.

— Тело увезут только утром. Сейчас оно в подвале. Мы используем его как морг.

Мы с миссис Снид спустились вниз по лестнице и, оказавшись в задней части дома, вышли во двор. Шел проливной дождь, и пока миссис Снид выбирала из своей огромной связки ключ от подвала, мы обе успели изрядно промокнуть. Наконец моя спутница открыла дверь, и мы спустились в погреб, помещение с кирпичными стенами и низким потолком. В нос мне ударил запах сырости и плесени. Единственная лампа освещала кушетку, на которой лежало что-то покрытое старой посеревшей простыней. О том, что это Вивьен, я догадалась благодаря длинным седым волосам, свисавшим до самого пола. В тусклом свете лампы казалось, будто они покрыты пылью.