Чтение онлайн

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что помещение используется как винный погреб. Вдоль стен стояли длинные деревянные лари, в большинстве своем наполненные бутылками с вином. Соседство вина и мертвого тела делало обстановку особенно жутковатой. Миссис Снид приблизилась к кушетке. Я следовала за ней, сама не понимая, зачем сюда пришла. Не спрашивая, хочу ли я этого, она подняла простыню, открыв лицо и грудь Вивьен.

Вид у мертвой старушки был такой безмятежный, словно она забылась сном. Глаза ее были плотно закрыты, а лицо благодаря переменчивой игре теней отнюдь не казалось застывшим и бледным, как у покойницы. На рукаве ее свободной ночной рубашки я заметила несколько капель крови. Мне хотелось посмотреть, не повреждена ли ее рука, но я понимала, что не могу сделать это в присутствии миссис Снид. Призвав на помощь все свое самообладание, я закрыла глаза, сжала ледяную ладонь Вивьен и принялась вслух читать молитву.

— Отче наш, иже еси на небесех, да святится Имя твое…

Чуть приподняв веки, я увидела, что миссис Снид стоит, молитвенно сложив руки и плотно закрыв глаза.

— Да святится имя Твое, да приидет царствие Твое…

Продолжая молиться, я подняла рукав Вивьен чуть выше локтя, и увидела именно то, что ожидала: свежую ранку, покрытую коркой запекшейся крови.

Джонатан вернулся в нашу спальню уже после полуночи. Его волосы и одежда насквозь промокли и пропитались причудливой смесью запахов — грязи, гниения и еще каких-то незнакомых мне ароматов. Он сбросил пальто и ботинки и принялся так яростно вытирать волосы полотенцем, словно хотел снять с себя скальп. Внезапно он отшвырнул полотенце, рухнул на колени и принялся биться головой об пол.

— Не то, не то! — выкрикивал он. — Это все не то!

Когда он поднял голову, я увидела, что глаза его полыхают безумным огнем, а щеки мокры от слез. Джонатан начал разрывать на себе одежду.

— Надо выбросить эти вещи, — заявил он. — Они насквозь пропахли смертью. О, Мина, я видел ее и ощущал ее запах.

Рубашка Джонатана жалобно затрещала, пуговицы полетели в разные стороны. Подтяжки соскользнули с его широких плеч, а он трясущимися пальцами принялся отрывать пуговицы на брюках. Когда брюки упали на пол, Джонатан отбросил их ногой и приступил к расправе над нижним бельем. Через несколько мгновений я с удивлением осознала, что впервые вижу собственного мужа обнаженным.

Я торопливо подбежала к шкафу.

— В чем ты будешь спать, в ночной рубашке или в пижаме? — спросила я.

Когда Джонатан был болен, он, по совету доктора, спал в теплой шерстяной пижаме.

— В рубашке, — спокойно ответил Джонатан.

Когда я, достав из ящика рубашку, повернулась к Джонатану, он предстал передо мной в одних носках с подвязками. Впервые в жизни я могла разглядеть его худощавое мускулистое тело, треугольник каштановых волос на груди, узкие бедра и член, окруженный густыми зарослями лобковых волос. Горячая волна желания внезапно обожгла мое тело, и я смущенно опустила глаза. Но взгляд мой уперся в длинные стройные ноги Джонатана, и я ощутила новый прилив желания.

На протяжении долгих месяцев я старалась не подавать виду, что тоскую по его ласкам, но возбуждение, которое я испытала при виде обнаженного мужского тела, невозможно было скрыть. Я бросилась к Джонатану, собираясь набросить рубашку ему на шею и избавить себя от распаляющего зрелища мужской наготы. Джонатан не стал противиться моему намерению, напротив, наклонил голову и протянул руки, вдевая их в рукава.

— Твои вещи надо вынести в холл, чтобы утром их забрала прачка, — пробормотала я, поднимая с пола влажный ворох одежды. Исходящий от одежды мерзкий запах заставил меня невольно сморщить нос. Я выбросила одежду за дверь и плотно закрыла ее. Когда я вернулась в комнату, Джонатан заключил меня в объятия.

— Я люблю тебя, Мина, — выдохнул он.

Прежде чем я успела ответить, он впился губами в мои губы. Язык его проник мне в рот и заметался там, словно пытаясь что-то отыскать. Я затаила дыхание, думая о том, смогу ли я дать своему мужу то, что он ищет. Руки Джонатана сжимали меня все крепче.

— О, какая ты сладкая, моя девочка, какая ты чистая, — прошептал он, поднял меня на руки, отнес к кровати и опустил на бархатное покрывало.

— Как только я увидел тебя в первый раз, я понял, что больше всего на свете хочу прикоснуться к этим чудным волосам, — проворковал он, пропуская пряди моих волос между пальцев. — Понял, стоит мне сделать это, и я потеряю над собой власть.

Слова его ласкали мне слух, однако я понятия не имела, как ведут себя мужчины, потерявшие над собой власть. Незнакомец, с которым я встречалась в своих снах, неизменно сохранял самообладание.

— О, Мина, знала бы ты, как я тебя хочу, — донесся до меня голос Джонатана. — А ты, ты меня хочешь?

— Конечно, Джонатан. Я давно этого ждала.

— Позволь мне посмотреть на тебя. Позволь полюбоваться твоим телом.

Я медленно подняла рубашку, обнажив свои ноги.

— Выше, выше, — взмолился он.

Лицо его застыло, как маска, лишь глаза полыхали огнем вожделения. Я послушно подняла рубашку до самой шеи, открыв взору Джонатана все свое тело. По выражению его неподвижного лица невозможно было понять, привело ли его это зрелище в восторг или, напротив, разочаровало. Глаза его скользили вверх-вниз, стремясь не упустить ни малейшей подробности.

— Ты прекрасна, — изрек он наконец. — Твоя кожа нежнее шелка. Я догадался об этом, едва увидел тебя.

Заметив на моей шее кулон в виде сердечка с ключом, который он сам подарил мне перед отъездом в Австрию, Джонатан коснулся его пальцем.

— Ты все еще носишь его, — сказал он. — Несмотря на то, что я натворил.

— Я буду носить его до конца своих дней, — откликнулась я.

Рука его скользнула по моему телу и задержалась на багровом родимом пятне, темневшем на одном из моих бедер.

— Что это? — спросил он.

— Оно у меня с рождения.

— Похоже на бабочку, — заметил Джонатан, обводя пятно пальцем. Рука его проникла меж моих бедер и коснулась самого сокровенного моего места, лаская и гладя мою увлажнившуюся плоть. В следующее мгновение палец его оказался у меня внутри. Я ощущала, как тело его сотрясает дрожь.

— О, какое блаженное тепло, — шепнул он, закрыв глаза. — Какая нежная живая плоть.

Внезапно глаза его открылись.

— Ты не представляешь, что сейчас произойдет, верно? — спросил он, глядя мне прямо в лицо.

— Что ты имеешь в виду? — в недоумении спросила я.

Я ожидала, что мой муж покроет мое тело поцелуями. Ожидала, что руки его будут ласкать мою грудь и бедра, а его возбужденный член войдет внутрь меня. Я знала, это доставит мне боль. Этим моя осведомленность исчерпывалась. Неужели Джонатан рассчитывал, что я проявлю большую искушенность?

— Я ничего не имею в виду, моя милая Мина, — пробормотал он. — Я лишь хотел сказать, как хорошо, что ты чиста и невинна. Слава богу, ты чиста и невинна.