Чтение онлайн

— Вау! — говорит он. — Ой! Что это за стук сегодня утром? Это необходимо? — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, лопаточка в моей руке. Он лениво прислонился к другой стороне барной стойки. Положив локти на гранитную столешницу, он зарывает обе руки в волосы, надавливая на кожу головы.

— Я готовлю тебе завтрак, — заявляю я.

— Я не голоден.

— Тебе нужно поесть.

— Я повторяю… Я не голоден.

Лопаткой я выгребаю половину яичницы из сковороды на тарелку перед Стерлингом. Я не очень люблю дуться, но решила, что стоит попробовать. Выпятив нижнюю губу, я пытаюсь хныкать, как одна из девушек, с которыми его видела.

— Ладно, если ты хочешь быть грубой и не есть то, что я для тебя приготовила, тогда как хочешь. — Темная бровь поднимается вверх. Хорошо. Над моим надутым лицом нужно поработать.

Он вздохнул и потащил тарелку к себе, сев на табурет.

— Поскольку очевидно, что ты обидишься, если я не поем, тогда попытаюсь заставить себя съесть что-нибудь. — Он тыкает вилкой в еду на тарелке. — Что именно я ем?

— Это омлет с беконом и шпинатом.

— Сколько шпината ты туда положила?

— Много.

— Дерьмо. Это действительно воняет. — Его лицо бледнеет, и он издает звук, похожий на отрыжку. — Не сочти за оскорбление, если это всплывет.

— Не буду, — говорю я, опираясь бедром о барную стойку с собственной тарелкой в руке.

Кулак бьет во входную дверь, и я подпрыгиваю с вилкой полной омлета, висящей у моего рта. Выражение лица Стерлинга становится каменным, как будто он уже знает, кто это. Он бросает еду и открывает дверь, не приглашая войти, кто бы там ни был в коридоре.

— Сегодня утром звонили из офиса. Угадайте с одного раза, кто не явился на работу? — Я ставлю свою тарелку на стойку при звуке голоса его отца. У меня свело живот, зная, что он имеет полное право заставить меня уйти, если захочет. Я подозреваю, что это его квартира.

— Я болен, — саркастически отвечает Стерлинг.

— У тебя похмелье, а не тошнота. Разница есть. Мой вопрос в том… ты собираешься продолжать быть долбоебом всю свою жизнь? Потому что это становится очень старым… необходимость поддерживать твою задницу.

— Я думал, ты останешься в Колорадо-Спрингс на пару дней, — Стерлинг пытается закрыть дверь, но рука останавливает его.

— Да, но ты постарался хорошенько все испортить перед отъездом. Колтон думает, что ты соблазнил его девушку, и поэтому мы с твоим братом нежелательны в его доме. Даю парню неделю, и он появится у меня на пороге.

— Похоже, ты в этом уверен.

— О нет, я здесь не для того, чтобы говорить о Колтоне. Оставь это мне. — Дядя Бентли толкает дверь шире, настаивая на том, что он войдет. Он игнорирует хмурый взгляд своего сына и смотрит на меня. — Может, объяснишь, какого черта ты решил привести ее сюда? Если ты забыл, я оплачиваю здешние счета, и она здесь не останется. Марш в аэропорт, купи ей билет и посади ее на первый же самолет домой. Ее мать собирается предъявить обвинения тебе, придурку.

— За что?

— За похищение!

— Мне восемнадцать, — перебиваю я. — Это не похищение, если я пойду добровольно.

— Ты слышал ее. — Стерлинг скрещивает руки на груди, его челюсть сжата. — Она здесь по своей воле. Скажи это ее матери.

— Ты, мать твою, обрюхатил ее, не так ли… ты тупое дерьмо! — Дядя Бентли потянулся к бумажнику в заднем кармане, демонстративно вытаскивая хрустящие купюры. — Сколько нужно, чтобы убрать беспорядок, который ты устроил на этот раз? Пятьсот? — он делает паузу. — Тысячу? Как насчет того, чтобы это стоило вашего времени… две тысячи? Этого хватит? — Он ударяет кулаком, полным денег, в центр груди своего сына. — Вот, бери! Или тебе нужно больше?

Взгляд Стерлинга падает на руку, на деньги. Его брови сходятся вместе. Затем он выхватывает деньги из руки отца.

— Этого достаточно. — Он крепко сжимает деньги в руке.

Мой рот открывается. Нет, это не так! Он не просто взял деньги у своего отца за фиктивную беременность. Зачем ему это делать? Почему он думает, что это нормально, что его отец думает, что я беременна, и, что еще хуже, почему он позволяет ему думать, что я не захочу оставить своего ребенка. Моего ребенка? Какого черта!

Я трясу головой, чтобы прояснить ситуацию. Мои пальцы обвиваются вокруг края шкафа, представляя, что это шея Стерлинга. Я хочу сломать ее.

Его отец издает глубокий горловой звук, бросает на меня взгляд, способный убить, а затем триумфально шагает к двери. Я — отбросы на подошве его начищенных парадных туфель.

— Я ожидаю, что она уйдет, а ты вернешься на работу утром. Я плачу тебе не за то, чтобы ты сидел на заднице. — Дверь захлопывается, и весь гнев, который я подавляла, выходит на свободу.

— Ты бы так злился, когда твой брат назвал меня шлюхой, ты, конечно, быстро взял эти деньги! Почему ты не сказал ему правду?

— Мне нужны деньги. — Он пожимает плечами. — Не смотри на меня так. Как будто тебе есть дело до того, что думает мой отец.

— Мне определенно не все равно, если он подумает, что я беременна, когда это не так. Что если он расскажет моим родителям?

— Расслабься. Он уже завтра узнает об очередной моей ошибке.

— Мне нужно идти собираться на работу, — говорит Стерлинг.

— Нет! Мы еще не закончили!

— Нет, закончили.

— Так вот как это работает! Он издевается над тобой. Ты ничего не делаешь, не сопротивляешься, потому что боишься, что он перекроет тебе доступ к деньгам?

— Звучит примерно так. — Он уже на полпути через всю квартиру. — Ты гораздо умнее, чем я думал.

— Видимо, недостаточно умна, чтобы держаться от тебя подальше, — бросаю я.

Его голова поворачивается в мою сторону, серые глаза сужаются. Он приближается ко мне, и все мое тело напрягается. Он останавливается, когда его лицо оказывается всего в нескольких дюймах от моего. Его грудь, все еще голая и все еще отвлекающая внимание, быстро поднимается и опускается. Его напряженный взгляд удерживает мой. Никто из нас не произносит ни слова, никто не хочет отвести взгляд первым. Наконец Стерлинг разрывает зрительный контакт, с силой шлепая пачкой денег по барной стойке рядом с нами.

— Иди купи себе одежду и свою чертову зубную щетку. — Я забираю деньги, отсчитывая двадцать стодолларовых купюр. Мой взгляд поднимается к нему, зеленая вспышка в моей руке. — Разве я не должна получить хотя бы половину? Раз уж я делаю искусственный аборт?

— Ты хочешь половину?

— Нет, Стерлинг! Я не хочу половину! — Я смотрю на него, который на голову ниже меня, и швыряю деньги ему на грудь. — Вот! Можешь оставить себе все! Очевидно, что тебе это нужно больше, чем мне. Но мне любопытно, как долго ты собираешься позволять своему отцу контролировать тебя, чтобы он продолжал оплачивать твои счета? Не проще ли просто найти… не знаю… НАСТОЯЩУЮ РАБОТУ!