Чтение онлайн

Пока Анна и Наталия продолжают делать то, что они делают, Даниэль выкрикивает имя Питера настолько громко, насколько это возможно, не беспокоясь о состоянии своих голосовых связок. После чего с учащенным от волнения дыхания переглядывается с Эдвардом и Терренсом, и сами сидящие бледные, замершие и пребывающие в ужасе от того, что вот-вот потеряют друга, к которому не могу относиться равнодушно, несмотря ни на что. В этот момент порывы ветра в очередной раз усиливаются и с еще большей яростью сносят со своего пути даже то, что не удалось снести в прошлые волны. Впрочем, это совсем не волнует никого из друзей, начавших драть глотки, наперебой издавая все более душераздирающие крики и умоляя Роуза вернуться и до последнего бороться за жизнь.

***

Голос Даниэля, выкрикивающего его имя, доходит до Питера сквозь какую-то толстую глухую стену и заставляет резко обернуться на источник звука, вглядываясь широко распахнутыми глазами в одну точку, в бесконечную дорогу в пустынной местности.

— Даниэль?! — не веря своим ушам, словно в замедленном действии произносит Питер и начинает тяжело дышать из-за нехватки кислорода в легких.

— Надо же, походу, этот крутыш тоже тебя нашел… — с загадочной улыбкой предполагает Теодор.

— И явно переживает не меньше девчонки! — бодро подмечает близнец Питера.

— У него там с Хелен, походу, негласное соревнование, кто громче завопит, и кто первый сорвет себе голос.

— Да уж… А то «я никому не нужен, всем на меня по хер» и прочая подобная херня.

В какой-то момент Питер дотрагивается до своего плеча с чувством, будто кто-то крепко его сжимает. Затем он бросает взгляд на свои руки, почувствовав, как их согревает какое-то приятное тепло. Как будто в том мире сейчас кто-то крепко держит его за них и наглаживает их. А сильный ветер обдувает его волосы, пока мужчина медленно переводит взгляд на заволоченное серыми облаками небо.

— Ну что, приятель, все еще думаешь, что остаться здесь – хорошая идея? — удивленно спрашивает Теодор, скрестив руки на груди.

— Я сожалею, Даниэль… — переведя влажный от слез взгляд вдаль, шепчет Питер. — Но я не вернусь… Мне очень жаль… Прости меня, если сможешь. За все.

«ПОЖАЛУЙСТА, ПИТЕР! — раздается приглушенный женский голос, принадлежащий рыдающей Хелен. — НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! ПРОШУ ТЕБЯ!»

«Если не вернешься из мира мертвых сам, клянусь, я вытащу твою задницу оттуда НАСИЛЬНО! — тут же слышится угрожающий голос Даниэля. — Я ЭТО, СУКА, СДЕЛАЮ!»

— Воу-воу, какие там бразильские страсти разгорелись! — хихикает близнец Питера. — Чувствуют ребята, что тебе осталось всего четыре минуты. Четыре минуты, и они будут рыдать уже над твоим трупом.

— Я готов… — низким, слегка дрожащим голосом произносит Питер. — Готов остаться здесь. Мое время пришло.

— Ахерел что ли? — возмущается Теодор. — Люди вон глотки из-за тебя дерут, а ты подыхать хочешь!

— Это все обман… Иллюзия! Вы хотите заставить меня поверить, будто все эти слова реально сказали в мире живых. Как будто меня правда кто-то пытается вернуть.

— Как видишь, пытаются. И если ты сейчас сдашься, то они будут очень расстроены.

— Да и как и вы прикажете мне жить? — психует Питер, размахивая руками. — Как? Как жить с таким грузом? Со всеми этими воспоминаниями, которые я не хотел возвращать! Зачем вы заставили меня это сделать? ЗАЧЕМ? Я ЭТОГО НЕ ХОТЕЛ!

— Если хочешь построить с людьми нормальные здоровые отношения, то ты должен был выяснить причину всех своих проблем, — заявляет Теодор. — Я неоднократно намекал тебе на это, но ты всегда давал категорический отказ. Тебя все устраивало. Устраивала перспектива быть для всех эгоистичной сукой с кучей проблем разного рода.

— Я не хотел ничего вспоминать! Я ХОТЕЛ ВСЕ ЗАБЫТЬ! А ВЫ ЗАСТАВИЛИ МЕНЯ ВСПОМНИТЬ!

— Извини, Питер, но тебе не кажется, что ты сейчас ведешь себя как эгоист? — сильно хмурится близнец Питера, скрестив руки на груди. — Ты думаешь только о своем комфорте, только о том, чтобы тебе было хорошо. А на других тебе плевать! Плевать, что ты причиняешь им боль. И ты делаешь это вовсе не неосознанно. Ты прекрасно все осознаешь. И ты не пытаешься ничего исправить. Тебя считают мудаком – по хер! Считают больным – да я положил на это свой большой и толстый хер!

— Вот именно! — соглашается Теодор. — Тебе самому-то это не надоело? Не надоело постоянно отталкивать от себя людей? Многие всей душой тянутся к тебе, а ты поворачиваешься к ним жопой! Да, ты боишься, но это не дает тебе право так себя вести. Боишься – надо бороться. Бороться со страхом. Смотреть ему в глаза. Хоть что-то менять в своей жизни, если хочешь, чтобы о тебе думали хорошо.

— Если ты сейчас сдохнешь, то вряд ли все эти люди будут хорошего мнения о себе после всего тобою сделанного. Хелен и Даниэлю не по хер на тебя. Они действительно переживают. Но сейчас эти двое находятся в состоянии отчаяния. В том состоянии, когда забывается все плохое. Когда думаешь только том, чтобы не потерять близкого человека. Но поверь, когда к ним придет осознание того, что ты сдох, все их обиды вернутся. О тебе будут вспоминать больше в негативном ключе, чем в хорошем.

— Да, а если я вернусь к жизни, то они все моментально забудут? — громко удивляется Питер.

— Нет, конечно, — качает головой близнец Питера. — Сидеть на жопе ровно у тебя не получится. Тебе придется потрудиться, чтобы заставить их поверить в твое раскаяние. Но если тебя никто не простит после твоей смерти, то твоя душа никогда не найдет здесь покоя. Тебе будет так же плохо в загробном мире, как и в мире живых. Разница лишь в том, что оттуда ты сможешь уйти, а отсюда назад пути не будет. Если ты решишь остаться.

— Я не смогу жить со всем, что вспомнил, поймите!

Питер начинает нервно наматывать круги перед своими двойниками, довольно тяжело дыша.

— Как я могу ждать от жизни чего-то хорошего, когда она всегда была полным дерьмом? ВСЕГДА! Я НИКОГДА не был счастлив! Потому что меня всегда окружали суки. Даже будучи ребенком, я не делал никому ничего плохого, но меня, блять, НЕНАВИДЕЛИ. ДА ЕЩЕ И ИЗНАСИЛОВАЛИ! И КТО? КАКОЙ-ТО МУЖИК! КОТОРЫЙ ТОГДА НЕ ОТВЕТИЛ ЗА ЭТО! ПОТОМУ ЧТО МНЕ, ТВОЮ МАТЬ, НИКТО НЕ ПОВЕРИЛ!

— Если ты захочешь, то обязательно справишься, — уверенно говорит Теодор. — Ты не один такой. Ты не первый ребенок, переживший изнасилование. Не первая жертва издевательств и жестокости этого мира. Многие через это проходят. Многие не выдерживают и сводят счеты с жизнью. Но многие также учатся с этим жить. Учатся трансформировать свою боль в силу. Трансформировать мысль «я слабый и униженный» в «я сильный и выживший».

— Я НЕ СИЛЬНЫЙ! НЕ СИЛЬНЫЙ! Я СЛАБЫЙ! СЛАБЫЙ И НЕУВЕРЕННЫЙ В СЕБЕ УРОД!