Чтение онлайн

— Не волнуйся, — добавил он. Эрик убрал руку, но перед этим позволил пальцам задержаться, провести по линии моих губ, словно утешая. — Все будет хорошо. Я же обещал.

Глупо, но мне хотелось, чтобы его рука снова коснулась моего лица. Его прикосновение было всем, что я помнила: теплым, мозолистым, успокаивающим. Кроме Эрика, ни один парень никогда не прикасался ко мне так. Мне это нравилось, я хотела большего.

— Прости, что обвинила тебя в продаже Онадина людям.

Он сузил глаза и его челюсть сжалась.

— Полагаю, они позволили тебе послушать мой разговор с Карой? И ты мне поверила?

— Да. И да.

— Некоторые сказали бы, что продавать Онадин Чужим так же плохо, как и людям, — сказал он громко, и в его тоне не было сомнений, что он считает этих людей идиотами.

— Почему бы им так говорить? Если это спасает жизни? — никто не заслуживал смерти, как тот Чужой, которого я видела на фотографии.

— Хороший вопрос, — пробормотал он, а затем вздохнул.

Собравшись с духом, я сказала:

— Я понимаю, почему ты захотел уйти из этой сферы, — чтобы успокоить тех, кто слушал, а также чтобы развеять мрачное настроение Эрика.

— Да, и почему же?

— Мало того, что условия жизни здесь отвратительные, так еще и твои бывшие коллеги — придурки. — вот так. Получите, дамы! А.У.Ч. не сломит меня. И я не стану прятаться. Больше нет.

«Кто ты? — требовал мой разум. — Тобой завладел Чужой?»

Эрик медленно улыбнулся.

— Ты нравишься мне все больше и больше, Камилла Робинс. Ты хорошо разбираешься в людях.

Я улыбнулась ему в ответ. Он тоже нравился мне все больше и больше.

— Извини за салфетку, — сказал он. — Я не должен был так с тобой поступать.

Возможно, мне показалось, но, когда мы улыбнулись друг другу, между нами проскочила какая-то искра. Не плохая искра. Искра нужды. Мне хотелось поцелуя, мне был нужен поцелуй. А ему? Мое сердце забилось быстрее, а огонь разлился по венам. «За нами следят», — напомнила я себе.

Я прокашлялась.

— Итак, как агенту, тебе когда-нибудь приходилось кого-нибудь убивать? — в этой теме, я уверена, А.У.Ч. разбирались очень хорошо.

— Да. — в его глазах появился какой-то отстраненный блеск. Мрачные воспоминания впились в него когтями, увлекая в ужасную спираль. — Меня завербовали в день моего восемнадцатилетия.

— Тебе не обязательно рассказывать, если не хочешь.

Он продолжил, не обращая внимание на мои слова.

— Я праздновал и слишком много выпил. Обозлился. Был груб. Оскорбил Чужого. Мы подрались. И это была не легкая стычка, а кровавая, жестокая драка, в которой мне сломали несколько ребер, вспороли живот и раздробили запястье.

— Ничего себе.

— Агент видел все это. Понимаешь, мой противник был Аркадианцем, способным двигаться быстрее, чем мы успеем моргнуть. Мне удалось продержаться и даже нанести некоторый урон, чего большинство людей не смогли бы сделать. — он снова пожал плечами, на этот раз небрежно. — На следующий день А.У.Ч. забрал меня из больницы, перевязал и начал тренировать, чтобы сделать из меня агента. Убийцу.

Я убрала волосы с его лба, но осознав, что сделала, резко опустила руку на колени.

— Те девушки…

Эрик напряженно кивнул и встал. Я заметила, что его ботинки тоже сняли, оставив его босым.

— Ага. Детей забирали из старшей школы и тренировали, чтобы они стали агентами А.У.Ч. Мы тренировались вместе.

Мне тоже захотелось встать. Может быть, положить голову ему на плечо и обнять. Его голос звучал так грустно. Но я осталась на месте. Еще одно прикосновение, и они подумают, что мы действительно парень с девушкой. Они и так считали меня лгуньей; это только подлило бы масла в огонь.

— Почему ты ушел? — спросила я.

Он почесал затылок.

— Ты слышала. Меня поймали с Онадином.

— Да, но ведь должно быть что-то большее. Они, кажется, ну… — я запнулась. — Мне жаль это говорить, но они, кажется, ненавидят тебя. Быть пойманным с Онадином — это преступление, да, но не думаю, что это заслуживает такой ненависти.

Его острый взгляд остановился на мне.

— Ты ненавидела меня, когда впервые узнала. Не пытайся отрицать это.

— Я буду отрицать это, если захочу. — я упрямо подняла подбородок. — Я не испытывала к тебе ненависти. Скорее разочарование и шок. Но даже тогда мне было трудно сопоставить то, что ты говорил о себе, с тем парнем, которого я создала в своей голове. Я имею в виду, посмотри, как ты заботился обо мне.

Его глаза расширились от удивления, и он покачал головой, словно не мог поверить, что я произнесла это вслух.

— Ты действительно поражаешь меня, Камилла Робинс.

Он говорил искренне; я слышала это в его голосе. Никто никогда не говорил мне ничего подобного. Те немногие, с кем я встречалась, говорили, что я красивая, чтобы затащить меня в постель. Но чтобы мне сказали, что я кого-то поражаю? И сказано это было с таким почтением и благоговением, а не для того, чтобы добиться своего? Никогда.

— Спасибо.

— Пожалуйста. — Эрик отступил на несколько шагов, повернулся и уперся руками в стену. Задняя часть его рубашки была порвана, и я видела красные следы от ударов, выглядывающие из-под разорванной ткани.

— Тебя били? — выдохнула я.

Он не повернулся ко мне. Не ответил. Просто продолжил свой рассказ, как будто мы никуда не отклонялись от темы.

— Я встретил Кару примерно через месяц после того, как меня приняли в лагерь. Мы сразу же поладили и начали встречаться.

Я не спрашивала, но очень хотела знать. Очень. Поэтому я позволила ему проигнорировать мой вопрос без возражений.

— У нас были довольно серьезные отношения в течение года, и мы проводили вместе каждую свободную минуту. А когда мы не были вместе, то думали друг о друге. — он обернулся и уставился в стену напротив, словно говорил не со мной, а с кем-то, кто слушал наш разговор. — Я любил ее.

— Тебе было восемнадцать? — мой нынешний возраст.

Эрик кивнул.

— Да.

Мой отец сказал бы, что такой молодой парень не мог любить с такой страстью, что у подростков нет понятия «истинной» преданности. Влюбленность, сказал бы он. Мимолетное увлечение. «Ты проснешься завтра и поймешь, что тебе никогда не был дорог этот парень», — всегда говорил папа, когда заставал меня, вздыхающую над фотографией Эрика.