Чтение онлайн

Оказавшись на месте, я подождала в тени, прижавшись к зданию. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я увидела машину родителей. Они заехали на парковку. Я огляделась в поисках какого-либо хвоста.

У них его не было. Это я видела. Ты действительно собиралась это сделать?

О да. Обливаясь потом, стараясь держаться в тени, я медленно продвигалась к их машине. Они припарковались и собирались выходить. Я бросилась вперед, открыла заднюю дверь и забралась внутрь, пригибаясь как можно ниже. Я сунула камеру в карман, и она оцарапала мне живот.

Увидев меня, оба моих родителя ахнули.

— Езжай, папочка.

— Чт?…

— Езжай!

Он вырулил с парковки, взвизгнув шинами.

Моя мама повернулась и посмотрела на меня сверху вниз.

— Камилла, я даже не знаю, что тебе сказать, — в голосе моей матери смешались испуг и облегчение.

— Не смотри на меня. Повернись лицом вперед. И следи, нет ли за нами хвоста.

Она повиновалась, плача:

— О, детка. О, детка, детка, детка. Я так волновалась.

Я так сильно хотела обнять ее, но знала, что не могу. Мой взгляд метнулся к отцу. Даже глядя на его профиль, я могла видеть, что выражение его лица было суровым и сердитым. Его волосы выглядели немного более седыми, а на лице появилось больше морщин.

— Юная леди, — были первые слова, слетевшие с его губ. — Вам придется многое объяснить. Почему у тебя синие волосы? Почему ты так одета? Что происходит? Мне никогда раньше не приходилось беспокоиться о тебе, и вдруг это все, что я могу сделать. А.У.Ч.? Онадин?

Моя мама потянулась назад и взяла меня за руку, сжимая ее. Свободной рукой она вытерла слезы, текущие по щекам. Ее лицо было красным и мокрым от слез. Ее рубашка была измята сбоку, как будто она слишком часто сминала ткань в кулаке.

«Оставайся сильной».

— Ты изучал законы, касающиеся Онадина? — спросила я. Мои ноги были такими слабыми, что я бы упала, если бы стояла.

— Нет. В этом нет необходимости. Мы не будем вмешиваться.

— У меня есть фотографии, — сказал я, доставая из кармана камера. — Эти Зи Караа связаны с Чужим, который совершил преступление. Они не могут получить необходимое количество Онадина. Они умирают. Они…

— Уничтожь фотографии, — прорычал мой отец, прежде чем я продолжила объяснять. — У нас не может быть никаких доказательств, связывающих тебя с преступниками из другого мира.

— Папочка. Пожалуйста. Просто взгляни. — я подняла камеру вверх и нажала на кнопку, которая заставила одну из фотографий кристаллизоваться, превратившись в голограмму.

Не отрывая взгляда от дороги, он покачал головой.

— Я не хочу их видеть. Ты не должна делать или говорить ничего, что могло бы каким-либо образом уличить тебя.

Казалось, что поражение близко, но я не сдавалась.

— Чужие погибли, папа. Я пыталась спасти их, отдав им Онадин. Я нарушила закон. Делает ли это меня плохим человеком в твоих глазах? Преступницей, заслуживающей тюрьмы?

Суровые черты его лица исказились, что почти заставило меня раскаяться.

— Я думал, что научил тебя большему, чем это, — прошептал он прерывающимся голосом. — Я думал, что научил тебя ставить свою семью на первое место. Может быть, я был ужасным родителем. Может быть…

— Ты замечательный родитель, — сказала я, перебивая его, — и я люблю тебя. Но у меня открылись глаза. Я не могу притворяться, что люди не страдают. Не могу притворяться, что ничем не могу помочь.

— Я не хочу этого слышать. Ты моя единственная дочь. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Всегда.

— Просто выслушай меня. Пожалуйста. — когда он замолчал, я позволила истории вылиться из меня. Во всех подробностях. На этот раз ничего не упустила. Пока я говорила, они побледнели. Они заплакали.

— О, Камилла. — моя мама опустила голову на руки. — За это ты вполне могла бы получить пожизненное заключение.

Я снова включила камеру, пролистывая мрачные снимки один за другим.

— Они умирают, — сказала я. — Дети умирают, потому что не могут получить Онадин, который им нужен.

Мой отец провел рукой по лицу, и это движение напомнило мне об Эрике. Эрик. Мысль о нем заставила мой желудок сжаться. Что с ним делал А.У.Ч.?

С ним все было в порядке?

— Я не могу позволить тебе и дальше вмешиваться в это, Камилла, — сказал мой отец, покачав головой. Теперь он не злился, а был печален. — Тебя могли убить. Ты и так уже подвергла свою жизнь риску. И твое будущее… — он сжал губы и покачал головой. — Нет. Извини.

Я посмотрела на него снизу вверх, не отводя взгляда.

— Сегодня вечером я спасла жизни. Я изменила ситуацию. Вместе мы сможем добиться большего.

Он раздраженно взмахнул рукой в воздухе.

— Мне плевать на Чужих. Я забочусь о тебе.

Голос моей мамы дрожал, когда она сказала:

— Я не могу потерять тебя, детка. Ты — все, что у меня есть.

— Ты не потеряешь меня, — пообещала я, но мы оба знали, что это не то обещание, которое я могла бы реально дать. — Если я пережила сегодняшнюю ночь, то смогу пережить все, что угодно.

— Нет, — сказала она.

— Нет, — повторил мой отец. — Ты знаешь, что со мной будет, если я попытаюсь изменить законы Онадина? Меня уволят. Ни одна другая фирма не возьмет меня на работу. Мы потеряем мой доход, и мы потеряем наш дом, наши машины, нашу еду. — черты его лица ожесточились. — Мы отвезем тебя в штаб-квартиру А.У.Ч. и скажем им, что тебя заставили. Они прекратят охоту на тебя, и мы сможем притвориться, что этой ночи никогда не было.

Эрик отказался от всего ради этих Чужих, а мой отец хотел сделать ему еще хуже, сказав, что он вынудил меня. Ни за что на свете. Я должна была что-то сделать! Найти кого-то, кто мог бы мне помочь. Но кого?

— У тебя идет кровь, — внезапно выдохнула моя мама.

Я посмотрела на повязку, закрывавшую мое предплечье. По краям засохли крошечные капельки крови. Я вспомнила, как та девушка, Миа, надавила на рану, пытаясь причинить мне боль, чтобы я рассказала ей то, что она хотела знать. Мои глаза расширились, когда в моей голове зародилась идея.

Миа была жесткой, злой. Но она искала правду. Эрик думал, что она наполовину человек, наполовину Чужая. Если это было так, она могла бы понять. Она могла бы посочувствовать.