Чтение онлайн

— Человеческие жизни, — сказала Миа, а затем нахмурилась.

— Невинные жизни, — повторила я. Если она была наполовину Чужой, то должна была это видеть. Должна была это принять.

Зарычав, Кара выхватила пистолет и направила его на меня.

Феникс уставился на нее, разинув рот.

— Убери пистолет, Кара. Сейчас же!

Я не шевелилась. Сердце бешено колотилось в груди.

— Пусть она меня застрелит, — храбро сказала я, не заботясь ни о чем. — Очевидно, я злой человек. Меня, черт возьми, поймали с наркотиками.

— Кара, — тихо произнесла Миа, но в ее голосе звучал приказ.

Рука Кары дрожала.

— Нет. Я не опущу пистолет. Я хочу, чтобы она признала, что сделала. Посмотри на нее, какая она самодовольная и высокомерная.

— Ты хочешь, чтобы я признала, что не права? Зачем? Чтобы ты могла продолжать верить, что рассталась с Эриком и отвернулась от него по веской причине? — я рассмеялась, но это был пугающий звук. Не просто горький, как раньше, а рваный, звериный. — В глубине души ты знаешь, что неправа именно ты. Не я.

— Феникс, сходи к отцу Камиллы и убедись, что у него есть эти чертовы фотографии, — отрезала Миа.

Феникс развернулась и вышла, не сказав ни слова.

Кара держала пистолет, направленный на меня.

Я начала потеть. Миа изучала свои ногти, но я чувствовала, как от нее исходит напряжение. Возможно, мои слова заставили ее задуматься. По крайней мере, я на это надеялась.

Прошла целая вечность, прежде чем Райан и Феникс вошли в камеру. Их лица были мрачными, а руки пустыми.

— Где они? — потребовала Миа.

— Пойдем с нами, — сказал Райан. Он провел двумя пальцами по губам.

Глаза Мии сузились, снова закрывая магнитный синий цвет и оставляя лишь острые черные зрачки.

— Зачем?

— Эрик наконец-то заговорил, — сказала Феникс. — Он готов к переговорам.

— Что? — одновременно ахнули Кара и я.

Миа сняла наручники и все они ушли — даже Кара с пистолетом — оставив меня одну. Эрик был готов к переговорам? Он клялся, что никогда этого не сделает. Никогда не пойдет на компромисс. Тревога охватила меня, пока я массировала запястья. Зачем он это сделал? Неужели они так сильно его мучили, что у него не осталось другого выбора?

Черт возьми! Мне нужны были ответы и нужны сейчас.

— Покажите его мне на том экране, — крикнула я. Но прошла минута, потом другая, а экран так и не появился.

Я встала и прошлась по камере, проклиная все на свете. Это мое наказание? Мучения в незнании? Сомнений? «Что ты им говоришь, Эрик?» Наконец, через несколько часов, вернулась вся банда. Они выглядели уставшими, облегченными и злыми одновременно.

— Что происходит? — потребовала я. — Что он сказал?

— Ты свободна, — сказала мне Миа.

— Что? Почему? Что изменилось?

Кара появилась рядом с ней. Она не встречалась со мной взглядом, смотрела куда-то выше моего плеча.

— Он договорился. Ради тебя. — она произнесла последнее слово с презрением.

Ради меня? В тот момент я не знала, что думать, что чувствовать или говорить.

— У нас есть его полное признание, — сказала Миа. — Он поможет нам проникнуть внутрь этой системы.

— Нет, — я топнула ногой. — Нет! Многие умрут.

— Нет, потому что мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы им помочь.

Мои глаза расширились, а сердце замедлило свой беспокойный, гневный ритм.

— Правда?

— Твой отец дал нам фотографии. Та маленькая девочка… — голос Мии затих. — То, что вы с Эриком сделали, было неправильно. То, как вы это сделали, было неправильно. Но результат, — она пожала плечами, — хороший. И кажется неправильным наказывать вас за то, что вы спасли Чужих от неминуемой смерти. — она сделала паузу и внимательно посмотрела на меня. — Твои родители здесь, и они очень хотят тебя увидеть.

«Мы победили, — подумала я. — Мы действительно победили!» Маленькая победа, но всё же победа. Я не удержалась, вскрикнула от радости и обняла её. Она не ответила на объятия, но похлопала меня по плечу. Её волосы были такими же мягкими, как у моей матери, такими же тёмными, и коснулись моей щеки.

— Легализация Онадина в ближайшее время не произойдёт, — сказала она, — но ты привлекла наше внимание к нему и к необходимости правильного решения.

Я не могла перестать улыбаться, когда она повела меня по длинному извилистому коридору в холл А.У.Ч. Мои родители сидели на диване и встали, увидев меня. Я бросилась к маме, и она крепко обняла меня, плача:

— Я так горжусь тобой.

Я отстранилась и посмотрела на отца. Его лицо было серьёзным.

— Я тоже горжусь тобой, — признался он. — То, что ты сделала, — было правильным. Раньше я говорил это из-за беспокойства за тебя. Просто больше никогда так меня не пугай, дорогая. Я слишком тебя люблю, чтобы потерять.

Он резко притянул меня к себе. Я ответила на его объятия со всей силой и не отстранилась, пока моя травмированная рука не застонала от боли.

— Камилла?

Я услышала голос Эрика и обернулась, затаив дыхание от радости, увидев его. Он был изранен и покрыт синяками, больше, чем раньше, и одет в простую белую тюремную форму. Рука была в повязке, но он был жив. Меня охватила радость, такая большая, какой я никогда не испытывала. Я подбежала к нему и бросилась в его объятия.

Он поймал меня и закружил, одной рукой поддерживая, глубоко поцеловал.

— Ты в порядке? — спросил Эрик спустя некоторое время, опуская меня и ласково придерживая за подбородок.

Отец прокашлялся. Мы с Эриком неохотно отстранились. Я представила их друг другу.

— Еще минутку, папочка, — сказала я, не дожидаясь ответа, и потянула Эрика в темный угол.

— Ты в порядке? — снова спросил Эрик, когда мы остались одни.

— Я в порядке, — ответила я. — А ты? — мой взгляд скользнул по его лицу, впитывая каждую деталь. — Как ты? Как ты себя чувствуешь?

— Раз ты здесь, то мне уже лучше. Боже, я скучал по тебе. — он снова поцеловал меня, быстрым, но согревающим поцелуем.

Отстранившись, мы посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Мы сделали это, — сказала я ему. — Теперь эти семьи будут под присмотром.

— Это ты сделала, — сказал он и снова поцеловал меня. — Ты самая смелая и милая девушка, которую я когда-либо встречал.

— Нет. Ты заключил с ними сделку, ради меня. Не могу поверить, что ты это сделал.

— Я же говорил. Когда дело доходит до выбора между тобой или Чужими, я всегда выберу тебя. Хорошая новость в том, что теперь им будет уделено особое внимание.