Чтение онлайн

Но помогла бы она мне? Миа считала, что я виновна в продаже наркотиков людям. «Других вариантов все равно не было».

Стоило попытаться.

Самое большее, что могла сделать Миа, — это убить меня, но мне итак уже угрожали, что это меня больше не беспокоило. Что было так же печально, как и придало сил.

— Ты отвезешь меня в А.У.Ч.? — спросила я своего отца.

— Да. И я не хочу, чтобы ты с ними разговаривала. Я сам со всем разберусь. Я сделаю все возможное, чтобы очистить твое имя.

Я не стала ему перечить. На самом деле, выпрямилась на сиденье и стала ждать.

С высоко поднятой головой я вошла в здание А.У.Ч. в сопровождении родителей. Стеклянные двери бесшумно закрылись за нами, и я с тревогой огляделась. «Еще не поздно. Еще можно было сбежать». Но я продолжала идти вперед. В вестибюле сновали агенты: одни с папками, другие тащили кричащих Чужих куда-то… Бог знает куда. В камеры?

Наверное, смогу узнать только на собственном опыте.

Подойдя к стойке регистрации, я старалась держать плечи прямо, а лицо — непроницаемым (как я надеялась). Конечно, меня остановили, не дав дойти до цели.

Компьютеризированный голос объявил о моем прибытии, и тут же взвыли сирены.

— Постойте минутку! — крикнул мой отец. — Она невиновна.

Агент за стойкой выхватил свой бластер и направил его мне в сердце. Он нахмурился.

— Стой! Не двигайся. Руки вверх.

Я подчинилась, не сопротивляясь.

— Я безоружна, — сказала я, стараясь не показывать страха. Ножи я оставила в машине.

— Она безоружна! — снова крикнул отец. — Уберите оружие.

Мама бросилась вперед, загородив меня, но я оттолкнула ее. Через несколько секунд ко мне подбежала группа агентов. Они сбили меня с ног, выбив воздух из легких. Ошеломленная, я молчала, пока они затягивали мне наручники и поднимали на ноги.

— Оставьте ее в покое, — рявкнул отец. — Мы пришли, чтобы ее оправдать.

— Сиди здесь, старик, — приказал один из агентов.

Они могли бы убить меня, и я отчасти этого ожидала, но не сделали этого. Вместо этого куда-то повели, пока отец кричал, а мама плакала. Меня отвели в камеру и пристегнули к стулу, как и раньше. Большая часть мусора с предыдущего раза уже была убрана.

— Я хочу поговорить с Мией, — сказала я как можно увереннее. — У меня есть информация, которая ей нужна.

Он фыркнул, и группа вышла из комнаты, оставив меня одну.

Сколько времени прошло, я не знала. Каждые несколько часов меня освобождали и отводили в туалет, где женщина-охранник наблюдала за мной. Мне никогда не было так стыдно.

В какой-то момент кто-то обработал мою рану и перевязал ее. Но наконец, слава богу, в камеру вошла Мия. К моему несчастью, с ней были Феникс и Кара. Все трое девушек выглядели разъяренными. И — осмелюсь предположить — на их лицах я различила толику уважения?

— У тебя есть для меня информация, — сказала Мия. Она остановилась прямо передо мной.

Глядя на нее, я подняла подбородок и выпалила все вопросы, которые копились у меня внутри.

— Как мои родители? Где Эрик? С ним все в порядке?

— Ты не имеешь права задавать вопросы, — отрезала Кара. — Ты такая же преступница, как и он, и заслуживаешь такого же наказания.

— Ты сказала, что не причастна к происходящему, — сказала мне Миа.

— Это было раньше. — я еще немного подняла подбородок. «Не отступай».

Кара выгнула темную бровь.

— До чего? До того, как ты переспала с Эриком?

Если бы мои руки были свободны, я бы дала ей пощечину.

— Кара, — сказала Миа. — Если мне придется отправить тебя из камеры еще раз, будешь сидеть за столом весь следующий месяц.

Кара сжала губы.

Миа кивнула мне, приказывая продолжать.

— Рассказывай, зачем пришла.

— Эрик не продавал Онадин людям. Он практически раздавал его Чужим за ничтожную долю от цены, по которой покупал. Он сказал мне, что долгое время отдавал его бесплатно, но когда потерял все, пришлось начать продавать. Я… — «давай, заканчивай!» — …сделала их снимки, чтобы показать, как они умирают, как страдают.

Глаза Мии сузились, скрывая ледяную синеву радужки и оставляя лишь черноту.

— Где сейчас эти снимки?

— У моего отца. Возможно, в его машине. — если он их уничтожил, пытаясь защитить меня… я не знала, что буду делать. — Невинные Чужие умирают, и именно их хочет спасти Эрик. И я тоже хочу их спасти.

— Неважно, — сказала Миа без всякой жалости. — Вы оба нарушили закон.

Я уставилась на нее, и в голову пришла мысль.

— Я заметила, что одна из твоих агентов, твоя подруга, — Чужая. Терранка, кажется. Я видела ее той ночью, после погони на машине, и еще несколько раз потом.

— Это Киттен. — Феникс шагнула ко мне, излучая вызов.

— А что, если бы ей понадобился Онадин? Что, если она не могла бы его достать? Ты бы сделала все, чтобы помочь ей, верно? — несмотря на свою беспомощность, я продолжала. — Эрик помогал семье выжить, семье, которую он любит. Какое в этом преступление?

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — сказала Кара, но ее гнев угас. Она нахмурилась, глядя на меня.

— Послушай. — Феникс склонила голову набок, изучая меня. — Я была зависима, — призналась она, и эти слова вызвали у меня удивленный вздох. — Я знаю, что Онадин может сделать с человеком, когда им злоупотребляют. Мы регулируем его, чтобы люди не испытывали этого. Мы регулируем его, чтобы хищные Чужие не оставались здесь.

— Наркоман останется наркоманом, сколько бы наркотиков вы ни уничтожили, — возразила я. — И то, что один Чужой в семье хищник, не значит, что все остальные члены тоже.

Никто не ответил.

— Возьми фотографии у моего отца, — взмолилась я. — Он может попытаться сказать тебе, что Эрик заставил меня помочь, но это ложь. Я не знала, что происходит, когда мы в последний раз разговаривали, но теперь знаю. И я помогаю Эрику сейчас. Добровольно.

Вся комната погрузилась в абсолютную тишину. В ушах отдавалось мое тяжелое дыхание. Пот выступил на лбу. Так много зависело от того, что произойдет дальше. Так много.

Кара провела рукой по своей косе.

— Ты могла подделать эти фотографии. Их просмотр ничего не изменит.

Я снова посмотрела на нее, борясь с разочарованием.

— Ты встречалась с Эриком, так что знаешь, какой он добрый и заботливый. Как ты могла подумать хоть на мгновение, что он сделает это без веской причины? Или ты поняла это позже, и поэтому так злишься?

Прежде чем она успела ответить, я добавила:

— Сколько раз я должна тебе это говорить? Он защищал невинных. Разве не для этого существует A.У.Ч.? Чтобы защищать?