Внешние сферы
Шрифт:
– И где ты его возьмёшь? – спросил Юсупов, а потом резко повернулся к инженеру.
Андрей покраснел.
– Кэп, да он чистый, я в нём только на осмотры хожу… ходил… для работы у меня другой есть… был… нет, ну правда, в лом же каждый раз в раздевалку в двигательный отсек бегать… это же через конденсаторную, – из Головина, как из рога изобилия посыпались оправдания.
– Зато у нас есть защитный костюм, – Джон Лэнг улыбнулся и негромко хлопнул в ладоши.
Капитан обвёл взглядом членов экипажа:
– Высказывайтесь, сейчас все равны.
В рубке повисла тишина. Никто не шевелился, даже стажёр Пересветов как-то обмяк. И вдруг Андрей Головин вскочил с места.
– Я за полчаса до аварии в конденсаторной ковырялся, мне нужно было крупные танталы на пробой проверить… это часа на два работы, – взволнованно и не совсем связно начал говорить бортинженер. – А потом думаю, куда они от меня до завтра денутся, с утра и проверю. Бросил всё на фиг и в кубрик вернулся. А если бы я там остался с этими танталами, точно под волну попал бы!
– Ты это к чему? – экзобиолог с лёгким недоумением посмотрел на инженера.
– Да к тому это он, – ответил за Андрея штурман, – что нам крупно повезло, выжили мы, все выжили. И нельзя сейчас сдаваться. Нечего тут думать. Я пойду. Доберусь до БЭПа, это четверо суток, подам сигнал, объясню ситуацию. Предупрежу базу, что время совсем не терпит. На гиперфорсаже спасатели сюда домчатся часов за тридцать пять, я уже просчитал. Ну и у нас останется часов восемь-двенадцать на всякие неувязки.
Джон Лэнг поднялся со своего места.
– Пошли, Витя, баллоны заправим. И ещё надо подобрать тебе маску и продумать метод приёма пищи, воды и медпрепаратов. Ну и подгузник, разумеется… нет, ну а как ты хотел?
***
В медицинском отсеке было тесно. Вместо положенных корабельным распорядком трёх коек, сейчас там стояло пять кроватей, плотно придвинутых друг к другу. «Немезида» не являлась звездолётом, предназначенным для полётов на сверхдальние расстояния, поэтому на её борту отсутствовали анабиозные камеры, позволявшие погружать организм в гипотермический сон. Однако аппаратура для введения человека в глубокую искусственную летаргию на корабле имелась. На тот случай, если вдруг понадобится резко замедлить жизненные процессы у того или иного члена экипажа. На четырёх койках уже «спали» капитан, биолог, стажёр и бортинженер. Возле пятой колдовал штурман, собираясь отправить в почти недельное небытие своего друга, бортового врача «Немезиды» Джона Лэнга.
– Витёк, – Лэнг схватил штурмана за запястье, – если ты потерпишь неудачу, мы даже ничего не узнаем. Мы просто не проснёмся.
– Не бойся, Джонни, я дойду. А если не дойду, вам всё равно будет проще, чем мне, – штурман щёлкнул клавишей, и голова врача откинулась на подушку.
Его план был предельно прост. Ему нужно лишь дойти. Преодолеть полтыщи вёрст по каменистому плато до БЭПа и вызвать помощь. Если он этого не сделает, погибнут его товарищи. И сам он тоже погибнет. Ну, о чём тут вообще можно рассуждать?
***
Неосвоенная планета, это далеко не всегда интересно. Вселенная, по большому счёту, скупа на чудеса. Но даже если чужой мир – всего лишь кусок мёртвого камня с азотно-метановой оболочкой, расслабляться не стоит. Приключения на свою пятую точку можно найти где угодно.
Виктор Загин не рассчитывал на приключения. Он готовил себя к тяжёлому, монотонному труду. Однако человек предполагает, а Его Величество Пространство располагает. Как любил говаривать первый наставник Виктора, матёрый космический волк капитан Мартынов, в космосе нужно держать ухо востро, даже когда сидишь на толчке в уютном сортире родной космобазы. И штурман Загин старался всегда помнить о наставлениях старого капитана.
Пейзаж, расстилавшийся перед взором штурмана, не отличался разнообразием. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась пустыня. Каменная пустыня. Под ногами – растрескавшийся базальт с вкраплениями гранита и ещё какого-то минерала, который Виктор не смог сходу определить. Никакого намёка на почву. А нет почвы – нет органики, и жизни тоже нет.
«Может, оно и к лучшему, – подумал Виктор, – не будет поводов отвлекаться… Приветствую тебя, мёртвая планета YRF-1274/3… Тьфу ты! Надо бы тебе название какое-нибудь придумать, а то так с ума сойдёшь, повторяя этот номер».
Он шагал уже четыре часа, разбитая «Немезида» давно осталась позади. Направление Виктор держал по радиопеленгу на маяк БЭПа, заблудиться было невозможно. К тому же отсутствовали какие-либо причины отклоняться от прямого маршрута – местность можно было считать идеально равнинной.
Виктор поймал губами питьевой шланг под маской респиратора и сделал пару глотков сиропа. Чудо-смесь, сварганенная Джоном Лэнгом, была призвана утолять сразу и голод, и жажду. А в качестве «специй» доктор использовал самые ядрёные стимуляторы, какие только нашлись в корабельной аптечке «Немезиды».
Отправляясь в путь, штурман как-то не подумал об испытаниях, которым подвергнется его психика. Нет, он, конечно же, предполагал, что шагать по пустынной местности будет неимоверно скучно. Поэтому выбрал себе хорошие наушники и закачал в инфотон множество различных аудиозаписей. Однако на деле это оказалось слабым подспорьем. Музыка, которую Виктор всегда готов был слушать часами, очень быстро начинала раздражать, а художественные тексты не могли должным образом увлечь – Виктор терял нить повествования уже через несколько минут прослушивания.
Пытаясь исправить положение, штурман попробовал решать в уме системы логарифмических уравнений. К его немалому удивлению, это сработало. Его разум как бы разделился на две половины. Одна, забыв обо всём остальном, начала с зубодробительной настойчивостью бороться с высшей алгеброй, а другая, лишённая давления однообразия, продолжила отсчитывать шаги и следить за направлением.
Возможно, из-за такой сложной временной организации сознания, Виктор не сразу заметил, что него появилась попутчица.
Птица… как бы странно это ни прозвучало – а выглядело это ещё более странно, но то, что увидел штурман, было и вправду очень похоже на большую птицу.
Парящий в блёклом небе силуэт… Однако в отчёте группы Штауфа, проводившей первичное обследование YRF-1274/3, какие-либо упоминания о наличии на планете высокоорганизованных форм жизни отсутствовали.
Виктор же привык доверять отчётам. Каждый космонавт знает, что информация – это мощное оружие. И мощное средство защиты. Поэтому к составлению отчётов в Космофлоте всегда подходили со всей ответственностью. Непроверенные данные никогда не попали бы ни в один документ, тем более в такой серьёзный, как «Отчёт о первичном обследовании вновь открытой планеты».