Внешние сферы
Шрифт:
Это происшествие всколыхнуло научную общественность. Конечно, потеря автоматического транспортника огорчала, но что такое один корабль по сравнению с шансом разгадать наконец-то тайну континдоров! Тем более что пропавшее судно и груз на его борту были застрахованы, и компания-перевозчик не понесла никаких убытков.
Исследователи континдоров воспрянули духом. Если в аномалию удалось проникнуть один раз, почему бы не попробовать повторить сей опыт? Для нового эксперимента был построен специальный корабль-робот с GE-приводом.
Учёный мир затаил дыхание. Если разведчик сможет выполнить поставленную перед ним задачу, это станет настоящим прорывом в космологии.
Однако сенсации не случилось. Корабль, кстати, смог проникнуть в аномалию – на скорости в двадцать пять световых он влетел в континдор… учёные уже хлопали в ладоши и поздравляли друг друга с успехом – они предвкушали, как будут изучать материалы, полученные с помощью автоматического исследовательского комплекса…
Но их постигло разочарование. Корабль-разведчик не вернулся. Он пропал так же, как до того пропал автоматический транспортник.
Справедливости ради нужно отметить, что экспериментаторы не сразу опустили руки. Было совершено ещё четыре попытки проникновения в континдор и все они окончились подобным образом. Разведчики на сверхсветовой скорости влетали в аномалию и исчезали в ней бесследно. Знаменитый астрофизик Георг Вандербург выдвинул гипотезу, что континдоры являются проходами в антимир и все материальные объекты из нашей Вселенной, попав туда, попросту аннигилируют.
Как бы там ни было, после неудачных экспериментов и предостережений Вандербурга, Совет Космонавтики Земли заявил об опасности, которую континдоры представляют для GE-навигации. В срочном порядке был сконструирован специальный локатор, способный на безопасном расстоянии выявлять эти аномалии, уже прозванные космонавтами «дырами». Экипажи всех GE-звездолётов прошли переподготовку на предмет действий при угрозе столкновения с континдором. После принятых мер GE-навигация стала достаточно безопасной. И так было вплоть до сегодняшнего дня. Дня, когда локатор «Настойчивого» не заметил находящуюся прямо по курсу «дыру».
***
Гонг гравивокса мелодично звякнул. Связист «Настойчивого» отреагировал мгновенно, через секунду Андрей уже докладывал в микрофон:
– Транспорт «Настойчивый» на связи, жду ваших указаний.
– Андрей Петрович, добрый день.
Андрей, несмотря на тусклость голоса говорившего понял, что на этот раз он разговаривает не с диспетчером ЦУПа.
– Здравствуйте. С кем я говорю? – спросил капитан «Настойчивого».
– Стефан Кашмирский, начальник лётной службы 381-го сектора.
– Добрый день, Стефан Игнатьевич, мы тут ничего не понимаем…
– Разбираться будем потом, Андрей Петрович, – перебил капитана начальник лётной службы. – Причины несрабатывания вашего локатора будут выяснять специалисты.
– Вы уверены, что «дыра» у нас по курсу?
– Я бы и рад ошибиться, Андрей Петрович, но, увы. Радары стационарных реперов № 5634 и № 5634 Бис уверенно фиксируют эту аномалию. Вы идёте прямо на неё. Наш штатный космолог уверяет, что у этого континдора не совсем обычная сигнатура, но это дело десятое. Перед вами настоящая «дыра», в этом нет никакого сомнения.
– Понял вас. Но наш локатор не видит этот континдор. Скиньте нам его координаты, чтобы мозг корабля начал расчёт траектории уклонения.
– Вы не успеете. Мощности ваших компьютеров не хватит – аномалия слишком близко. Однако не переживайте. Мы тут не зря вас томили целых сорок минут. Я приказал перекинуть все свободные вычислительные ресурсы ЦУПа на решение этой задачи. Траектория для «Настойчивого» уже рассчитана, и мы начали загрузку данных непосредственно в ваш навигатор – по сети гравивокса. По окончании загрузки система навигации автоматически выполнит манёвр. Минут через десять это произойдёт. Так что вам нужно подготовиться. Мы будем вести вас постоянно, до момента полного исчезновения опасности. Удачи! Следующий сеанс связи организуем после того, как «дыра» останется за кормой.
Гравивокс звякнул и отключился.
– Что будем делать, командир? – бортинженер, как показалось Андрею, ещё не до конца «прочухал» ситуацию.
Капитан «Настойчивого» посмотрел на часы.
– Он сказал, через десять минут закончится загрузка параметров и автоматика начнёт манёвр. Думаю, мы здорово лоханулись и подошли к «дыре» слишком близко… Манёвр может быть жёстким. Передать сообщение экипажу. Всем надеть противоперегрузочные скафандры. Весь личный состав, кроме дежурной группы – в ложементы. Утверждаю состав группы – капитан, бортинженер и офицер связи… да, вот ещё что, – Андрей повернулся к зампотеху, – вызови мне по экстренной линии суперкарго. Если что-нибудь не принайтовлено как следует, спущу три шкуры! С обоих!
***
«Манёвр может быть жёстким…» Ну, а как иначе? «Настойчивый» шёл с крейсерской скоростью – что-то около двухсот двенадцати световых, и свернуть с курса махине массой в сто восемьдесят тысяч тонн на таком ходу…
В рубке оставались Андрей, Сергей Соколов и старший офицер связи Пол Герберт. Остальные двенадцать членов экипажа, согласно указанию капитана, «залегли» на противоперегрузочные ложа. Кораблём в настоящий момент управляла автоматика, от людей мало что зависело.
По прикидкам Андрея до аномалии оставалось около пяти милипарсеков. Если размеры «дыры» типичны, то для безопасного обхода потребуется отклониться от первоначального курса градусов на тридцать… минут за восемьдесят-девяносто. На такой скорости, это резко, очень резко!
– «Настойчивый», вы меня слышите? – раздался слабый голос из динамиков. Его, как обычно, сильно обезличил гравивокс, но Андрей узнал Кашмирского по манере произносить некоторые согласные.
– Слышим вас, Стефан Игнатьевич, – Андрею было трудно говорить из-за перегрузки. – Что-нибудь ещё стряслось?
– У меня очень плохие новости. Происходит что-то невероятное. Аномалия движется. Вам наперерез. Мы ничего не понимаем, но единственное, что ещё возможно предпринять, это дополнительно увеличить боковое ускорение. Из ЦУПа это сделать не получится, манёвр рассчитан, и автоматика жёстко следует программе. Вы должны отключить её, и перейти на ручное управление. Попытайтесь вручную изменить курс корабля.
– На какой дополнительный угол требуется отклониться? – проговорил Андрей, практически не разжимая губ.
Кашмирский слегка запнулся:
– На максимально возможный.
Андрею показалось, что в голосе начальника лётной службы прозвучала обречённость.
– Слышал? – капитан с трудом повернул голову к Соколову. – Давай, переключайся на ручное…
Андрей всегда мечтал о дальней разведке. С самого детства. Чуть ли не с пелёнок бредил далёкими звёздами, неизведанными планетами, девственными мирами. Поэтому ничего другого, кроме Космической Академии для себя и не представлял. А учился он в этой Академии так, что преподаватели диву давались. Но когда на третьем курсе при выборе специализации Андрей заикнулся о своих мечтах, куратор их группы, пожилой уже дядька, матёрый космический волк всё ему и объяснил. Доходчиво и понятно, так, чтобы у юнца не осталось ни капли сомнений. Что, мол, дальняя разведка, это элита элит, и что вряд ли там найдётся место для сопливого мальчишки, только что получившего ромбики астронавигатора. Да и не стоит человеку, мечтающему о настоящем космосе, рваться туда раньше срока. «Ведь что такое Далькосмразвед? – рассуждал тогда куратор. – На субсвете дошлёпали до расчётной точки, затем загрузили данные миссии в корабельный мозг, улеглись в ложементы… хлоп – и уже на месте. Где тут космос?» «Но ведь новые миры! – возражал ему Андрей. – Неизведанные планеты, дух первооткрывательства!» «Ну и шёл бы в космогеологи, раз такое дело, – парировал наставник. – Что ты в навигаторы-то попёрся? Были бы тебе и новые планеты, и девственные миры. Вот только летал бы ты до пункта назначения исключительно в качестве пассажира». И Андрей согласился с этими доводами. Наставник тогда посоветовал ему выбрать грузовые перевозки. «Большие корабли, реальная мужская работа. Послужи, хлебни настоящего пространства. А налетаешь тысяч тридцать часов – подавай рапорт в дальнюю, если эта блажь к тому времени из башки не выветрится».