Чтение онлайн

Я мало что могу сделать с доктором Коцеем, поскольку всё, что он сказал, на сто процентов правда.

— Доктор Коцей, количество рогипнола в крови мистера Престона могло привести к потере сознания?

— Нет, я так не думаю.

— Это количество, которое можно принять рекреационно?

— Да.

— Какое действие оказывает этот препарат?

— В зависимости от толерантности человека, конечно, скорее всего, он делает его спокойным, безмятежным, возможно, сонным.

— То есть это то, что обычно называют депрессантом? — спрашиваю я.

— Да.

Мне было важно это выяснить, поскольку Дилан будет подчёркивать, что тот же препарат был обнаружен и в крови Кенни. Спокойный, безмятежный, сонный человек не очень похож на того, кто может совершить убийство.

— Вам приходилось знакомиться с предыдущими медицинскими записями мистера Престона, включая те, что были в рамках программы тестирования на наркотики НФЛ?

Он подтверждает, что приходилось, и также что эти записи не оставляют сомнений в том, что Престон употреблял наркотики в течение довольно долгого времени.

— А продавал он эти наркотики? — спрашиваю я.

Прежде чем Дилан успевает возразить, доктор Коцей говорит:

— Понятия не имею.

— Доктор Коцей, если вы знаете, какой процент взрослых старше двадцати одного года в Америке регулярно употребляет тяжёлые наркотики? Прошу исключить из этой категории марихуану.

— Я могу предоставить вам точную информацию, но, полагаю, это от четырёх до восьми процентов.

— А какой процент взрослых жертв убийств, которых вы вскрываете, регулярно употребляли тяжёлые наркотики? — спрашиваю я.

Он задумывается на мгновение.

— Опять же, у меня нет цифр перед глазами, но я бы сказал, более двадцати пяти процентов.

— Как бы вы это объяснили?

Дилан возражает, но Гаррисон позволяет ему ответить.

— Ну, я бы сказал, что их употребление и, особенно, покупка наркотиков сводят их с опасными людьми. Преступниками. Их потребность в деньгах также может подтолкнуть их к совершению преступлений.

— То есть вы бы сказали, что наркобизнес — дело опасное? — спрашиваю я, достаточно уверенный, что присяжные запомнят, как в своём вступительном слове я говорил, что Престон продавал наркотики.

— Да, я бы так сказал.

Я улыбаюсь, надеясь, что присяжные подумают, будто я добился большего, чем на самом деле.

— Благодарю вас, доктор. Я полностью с вами согласен.

* * * * *

ЛОРИ СМЕЁТСЯ после того, как мы занимаемся любовью. Не всегда, но сегодня смеётся. Должен признать, первые пару раз меня это немного смущало. Я имею в виду, я не самый уверенный в себе парень на свете; я бы не стал проходить тест на тему «Насколько вы уверены в себе в сексе» в журнале Cosmo, если бы только не мог списать.

Но я быстро понял, что её смех — от чистого удовольствия. Большинство людей, которых я знаю, включая себя, смеются, когда что-то смешно, и Лори тоже. Но также она смеётся, когда испытывает что-то, что считает прекрасным, и в такие моменты это раскованный, свободный смех, который звучит так же хорошо, как, должно быть, и ощущается.

У меня другие, иные физические реакции после секса, и они борются друг с другом. Я одновременно хочу спать и есть, и единственный способ удовлетворить и то и другое — установить в спальне систему внутривенного питания. Проблема в том, что M&M's и Oreos, кажется, не выпускаются в жидком виде, так что придётся дождаться, когда медицинская наука решит эту проблему.

Сегодня побеждает голод, и я тащусь на кухню за перекусом. Поскольку я психологически не способен находиться в комнате один без включённого телевизора, я включаю маленький на кухонной стойке.

На CNN загорается баннер «Срочные новости». Это уже не имеет того значения, что раньше; в стремлении привлечь зрителей, переключающих каналы, новостные станции ухватились за такие баннеры как за способ заставить переключателей остановиться. Так что срочные новости могут быть чем угодно — от начала войны до необычно сильного дождя где-нибудь под Топикой.

Эта новость привлекает моё внимание немедленно, потому что я узнаю одну из улиц Патерсона. Улица заполнена полицией, и с вертолёта отчётливо видно тело, лежащее в центре всего этого, накрытое простынёй. Я прибавляю звук и слышу, как диктор говорит, что жертва — известный гангстер, предположительно член семьи Петроне в Северном Джерси.

Это, без сомнения, часть развивающейся войны между Кинтаной и Петроне, и первый выстрел в отместку за убийство Поля Морено.

Я выключаю телевизор и поднимаюсь наверх, ничего не съев. Кроме того, когда я ложусь в постель, я больше не могу уснуть. Поскольку я не могу сделать две вещи, которые обычно делаю после секса, я пытаюсь, как Лори, смеяться. У меня тоже не получается.

Если Кинтана добьётся своего, следующим на улице под простынёй могу оказаться я.

Убийства лишают веселья всё на свете.

Я ЗАСЫПАЮ около двух часов, а будильник будит меня в шесть. Я стону и говорю спящей Таре, чтобы она принесла газету. Она слегка стонет и потягивается — по-собачьи это означает «Сам сходи, придурок».

Две истории на первой полосе винсовской газеты — это проникновение людей Кинтаны в мой дом и убийство одного из подручных Петроне. Моя история занимает более видное место, и когда я включаю новости по телевизору, там то же самое. Такова медийная сила процесса Шиллинга: неудавшееся проникновение считается более достойным освещения, чем успешное убийство.

Телефон начинает звонить, и Лори помогает, справляясь с потоком запросов от СМИ на интервью. Я отвечаю на несколько звонков, достаточно, чтобы поддерживать историю на полной громкости.

Прежде чем попасть в суд, я звоню Адаму и спрашиваю, что нового. Он выяснил причину смерти в каждом случае: пять инфарктов, утопление в океане, наезд со скрытием места происшествия и несчастный случай на охоте с Мэттом Лейном. Полиция, расследовавшая каждую смерть, не сочла их убийствами, и единственной, привлекшей внимание криминала, был наезд со скрытием. Водитель до сих пор не найден.

В голосе Адама слышно разочарование; он считает, что не достиг многого, но он не понимает значимости этого. Пять сердечных приступов у мужчин в таком возрасте кажутся чем-то невозможным и поэтому зловещим. Адам хочет, чтобы его открытия разгадали дело. Я не разделяю его цель; если эти смерти окажутся связанными, это, скорее всего, будет катастрофой для Кенни.

Я предлагаю Адаму поручить Сэму Уиллису другое задание. Просматривая записи Кенни, особенно его кредитные карты, я хочу знать, где находился Кенни, когда умер каждый из этих людей. Это признак того, что я не доверяю своему клиенту, но я не хочу просто верить ему на слово. Я хочу абсолютно точных фактов. К тому же, если предположить, что он не был причастен к этим смертям, он всё равно не смог бы вспомнить, где он был в определённое время много лет.