Чтение онлайн

Я ВОЗВРАЩАЮСЬ В ОФИС, чтобы забрать кое-какие бумаги для чтения после сегодняшнего собрания, и перед уходом захожу в кабинет Сэма Уиллиса. Он усердно работал вместе с Адамом, и у меня не было возможности поблагодарить его.

— Рад помочь, — говорит Сэм. — Он прирождённый компьютерщик. Он может раскопать то, что я не могу.

Это, очевидно, преувеличение, но Сэм не разбрасывается похвалами. Должно быть, Адам действительно быстро перенимает его приёмы.

— Вы оба оказали огромную помощь.

— Он делает большую часть работы, — говорит Сэм. — Я тебе говорю, ему стоит бросить это голливудское кино и прийти работать сюда. Он и я, два компьютера — мы бы правили миром.

Я улыбаюсь этой картине.

— Ты ему это сказал? — спрашиваю я.

— Ещё бы. Я сказал: прощай, Голливуд.

О-о. Похоже на песню, но я не могу её вспомнить, и опять у меня нет заготовок для состязания в «песенногворении».

— Ладно, — говорю я, готовый уйти, пока меня не накрыло волной текстов.

Сэм продолжает:

— Потом я понял, что не следовало этого говорить, что это не моё дело. Поэтому я сказал: «Эй, Адам, не обращай на меня внимания. В Калифорнии, может, и неплохо, но я живу в нью-йоркском состоянии духа».

Понял. Билли Джоэл.

— Мне пора, Сэм. Лори ждёт меня.

Он не совсем готов меня отпустить.

— Как у вас с ней дела? — спрашивает Сэм.

— Ничего нового. Всё ещё решает.

Сэм качает головой, сочувствуя моей ситуации.

— Думаю, тебе нужно быть агрессивнее. Не стой просто так и не жди, пока она сделает шаг. Поговори с ней.

— И что сказать?

— Ну, не могу поставить себя на твоё место, но скажу, что говорил я, когда был в похожей ситуации. После окончания колледжа мы с девушкой съехались. Мы думали пожениться, но она постоянно грозилась уйти. В конце концов я сказал ей: «Слушай, детка, мне всё равно, что ты там говоришь, это моя жизнь. Живи своей жизнью и оставь меня в покое».

Он продолжит напевать песенки, пока я не придумаю ответ, но мне ничего не приходит в голову.

— Я серьёзно, нужно занять позицию, — продолжает он. — И не волнуйся, я знаю Лори. Она не переедет в этот захолустный городишко. Она девушка из центра; она всегда жила в своём центральном мире.

Ага! Идея.

— Я не буду ей этого говорить, — отвечаю я.

— А что ты скажешь? — спрашивает он.

— Буду честен. Скажу правду. Скажу: «Мне просто нужен кто-то, с кем я могу поговорить. Я люблю тебя такой, какая ты есть».

Он понимающе кивает.

— Молодец, чувак. Но эта честность — это такое одинокое слово.

* * * * *

Я БЕРУ НА СЕБЯ ЗВОНОК родителям Адама в Канзас, чтобы сообщить им о смерти их сына. Это один из самых трудных разговоров в моей жизни, но я могу лишь представить, насколько хуже им. Они хотят, чтобы тело отправили самолётом домой для похорон, и я обещаю помочь им с организацией. Это дело об убийстве, так что по закону сначала необходимо провести вскрытие, но я не вижу необходимости упоминать об этом сейчас.

Кажется, они не хотят заканчивать телефонный разговор, будто я — их последняя связь с сыном, и они хотят сохранить эту связь как можно дольше. Они проявляют невероятную щедрость, говоря мне, что Адам звонил им и рассказывал, как ему нравится работать со мной, и как он взволнован тем, что знакомится с важными спортивными журналистами. Он знакомился с футболистами, а не с журналистами, но я, конечно, не утруждаю себя их поправкой. Воспоминания — это всё, что у них есть, и я не хочу их затуманивать.

Я говорю им, что Адам надеялся купить им дом, что он часто и с любовью говорил о них. Они благодарят меня и наконец прощаются, чтобы уйти в свою агонию.

Утром я прошу Кевина, Сэма, Маркуса и Эдну присоединиться ко мне и Лори дома для редкого воскресного собрания. Уилли тоже приходит, потому что хочет участвовать во всём, что может, чтобы защитить меня и поймать убийцу Адама. Я рад, что он здесь; процесс не остановится, пока мы скорбим об Адаме, и я должен убедиться, что как группа мы готовы справиться с тем, что случилось, и двигаться дальше.

Первый час или около того мы говорим об Адаме и о наших чувствах к нему. Он произвёл на каждого из нас очень глубокое впечатление своим энтузиазмом к жизни, энтузиазмом, который делает его смерть ещё более трагичной. Маркус даже добавляет два слова к дискуссии: «Хороший парень». Это эквивалент Маркуса для нормального человека, произносящего страстную двадцатиминутную речь.

Кевин заставляет нас посмотреть на то влияние, которое это ужасное событие окажет на дело Шиллинга. Я думал попросить судью Харрисона о двухдневном перерыве, чтобы привести мысли в порядок и наверстать работу, которую делал Адам.

Кевин считает, что перерыв — плохая идея, что огласка убийства Адама может иметь непреднамеренный и ироничный эффект, помогая защите Кенни. Несмотря на предупреждение судьи Харрисона присяжным не знакомиться с освещением этого дела в СМИ, нет никакой реалистичной возможности, что они не слышали о случившемся. Неизбежный вывод заключается в том, что в этом деле замешаны убийцы, которые не сидят рядом со мной за столом защиты. Возможно, мы сможем убедить присяжных, что разумно предположить, что те же люди убили и Троя Престона.

Я думаю, Кевин, вероятно, прав, хотя его аргумент, вероятно, спорен, поскольку судья Харрисон вряд ли предоставит перерыв в любом случае. Поэтому я решаю продолжить, хотя нет ничего, чего бы я хотел меньше.

Я прошу Сэма ввести нас в курс работы Адама, насколько это возможно, но он мало что может предложить. Адам давал ему конкретные задания, и их поручения не пересекались. Мы даже не знаем, как Адам составил список людей, которых проверял. Когда Пит вернёт записи Адама, работа Сэма станет проще.

Сэм много работал, и его отчёт о собственном прогрессе вызывает большое беспокойство. Ему удалось установить, что Кенни находился в пределах трёх часов езды от трёх смертей, не считая несчастного случая на охоте Мэтта Лейна. Это немаловажное открытие: речь идёт о четырёх городах в очень разных частях страны. Чтобы усугубить ситуацию, Сэм не исключил присутствия Кенни в местах других смертей; он просто не закончил сложный процесс проверки.

Я одновременно приближаюсь и боюсь момента, когда мне придётся противостоять Кенни с тем, что мы узнали. Его реакция, его объяснение определят, как я буду действовать, и, что более важно, скорее всего, определят всё его будущее.