Чтение онлайн

— Андрей, привет! – её голос звучал бодро и чуть возбуждённо. – Как вы там? Справились?

Я подхватил Тёму на руки и подошёл к камере вместе со Стёпой, демонстрируя наш вечерний хаос.

— Смотри! – я гордо провёл рукой по воздуху, показывая на кровать. – Всё собрали! Почти не осталось лишних деталей!

— Ой, какие вы молодцы! – Настя рассмеялась. – А я вот… э-э… задержусь. Не ждите, ложитесь спать.

В глазах у неё играли весёлые искорки, и щёки были румяными. Меня кольнула ревность, острая и неожиданная.

— Хорошо, – стараясь, чтобы в голосе не дрогнула ни одна нота, ответил я. – Хорошо тебе отдохнуть.

— Спасибо! Целую пацанов! Пока!

Связь прервалась. Экран снова погрузился в мультяшные краски, но настроение было безнадёжно испорчено. Я безумно завидовал тому незнакомцу, который сейчас сидел напротив неё при свечах и видел её счастливую улыбку. Я ведь ее тоже приглашал на свидание, и она мне тоже ответила согласием. У такой красавицы, наверно, куча поклонников.

— Пап, а тётя Настя скоро приедет? – спросил Тёма, обнимая меня за шею.

— Не знаю, сынок. Не знаю.

Мы принялись наводить порядок, но веселье уже поутихло. Я укладывал пацанов на их новую, пахнущую деревом кровать. Тёма почти сразу же уснул, прижав к себе нового плюшевого дракона. Стёпа лежал с открытыми глазами.

— Пап, а она к нам вернётся? – тихо спросил он, глядя в потолок.

Я понял, что он говорит не о Маше.

— Не знаю, Стёп. Надеюсь, что да.

Я поцеловал мальчишек, погасил свет и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Разбросанный по полу попкорн хрустел под ногами. Я собрал несколько рассыпавшихся игрушек, выключил телевизор и сел на диван, чувствуя себя выжатым как лимон. Одиночество накатило новой тяжёлой волной. Я закрыл глаза, представляя, как Настя смеётся за столиком в ресторане с кем-то другим.

И в этот момент в тишине раздался резкий, настойчивый звонок в дверь.

“Настя?” – первая мысль пронеслась обжигающей надеждой. Может, она передумала? Вернулась к нам?

Я вскочил, сердце забилось чаще. Быстро поправив мятый свитер, я подошёл к двери и посмотрел в глазок.

На площадке, под холодным светом лампы, стояла не Настя.

Стояла моя бывшая жена Маша.

Она была без пальто, в больничной одежде, наскоро наброшенном поверх неё лёгком кардигане. Её лицо было бледным и осунувшимся, волосы растрёпаны. Но самое страшное были её глаза – горящие лихорадочным, нездоровым блеском.

В одной руке она сжимала смятый листок бумаги – те самые документы об отказе от прав? А в другой… в другой она держала большой кухонный нож, который тускло поблёскивал в свете лампочки.

Она не звонила снова, а просто стояла и смотрела прямо в глазок, словно знала, что я за дверью и вижу её.

— Андрей… – её голос, хриплый и пронзительный, прозвучал сквозь дверь, заставляя меня похолодеть. – Андрей, открой. Я пришла за своими детьми. Мы должны быть вместе. Навсегда.

Сердце на секунду ушло в пятки, но тут же вернулось на место, застучав ровным, знакомым ритмом. Адреналин, который я когда-то знал как свои пять пальцев, очистил сознание, вытеснив панику холодной, выверенной концентрацией.

Бывший мент — это не просто слово, это мышление.

Я молча отошёл от двери, оставив Машу стоять в парадной. Первым делом – тихий щелчок замка на двери в детскую.

Главное – чтобы мальчишки не вышли и не увидели этого.

Затем я быстро прошел на кухню, схватил старое, толстое кухонное полотенце и налил в кружку горячего чаю из только что закипевшего чайника.

Вернувшись в прихожую, я глубоко вздохнул и повернул ключ в замке. Дверь открылась.

Маша стояла на том же месте, её тело напряжено, как струна. Увидев меня, она судорожно сжала рукоять ножа.

— Маш, заходи, – сказал я спокойно, как будто она пришла на чашку чая.
– Ты замёрзла.

Она не двигалась, её взгляд был стеклянным и невидящим.

— Дет… дети мои… – прошептала она.

— Они тут. Спят. Тихо-тихо. Давай не будем их будить. Заходи, выпей чаю, согреешься.

Я сделал шаг назад, приглашая её внутрь. Этот спокойный, бытовой тон сбил её с толку. Она медленно, неуверенно переступила порог. В этот момент я действовал молниеносно.

Не делая резких движений, я мягко, но неотвратимо накрыл её руку с ножом толстым полотенцем. Она инстинктивно вскрикнула и попыталась дёрнуться, но моя хватка, отточенная годами, была железной. Одним точным движением я провернул её кисть – нож с глухим стуком упал на полотенце. Я тут же отшвырнул его ногой в угол прихожей, под шкаф.

Она ахнула и попыталась ударить меня свободной рукой, но я просто притянул её к себе, обхватив так, чтобы обездвижить, но не причинить боли. Обнял ее тощее тело, когда-то любимое, а сейчас жалкое.

— Всё, Маша. Всё, успокойся. Всё кончено, – говорил я ей тихо и настойчиво, прямо в ухо, как когда-то говорил обезумевшим от горя или наркотиков людям. – Ножа нет. Ты в безопасности. Дети в безопасности. Успокойся… милая.

Она забилась в истерике, её тело сотрясали рыдания. Она кричала, выкрикивала обрывки фраз – о любви, о предательстве, о том, как всё должно было быть. Я не перебивал, просто держал её, укачивал и шептал слова, которые давным-давно забыл:

– Милая, родная, тише… успокойся. Девочка… ну что ты. Зачем ты так?

Когда буря начала стихать, сменяясь истощёнными всхлипами, только тогда я ослабил хватку.

— Вот так. Молодец. Всё, хорошо.

Я подвел её к дивану, усадил и накинул на плечи плед, который валялся рядом. Затем подал ей кружку с чаем.

— Пей. Маленькими глотками. Вот так. Хорошо.

Пока она беспомощно прихлёбывала горячий чай, дрожащими руками обхватив кружку, я отошёл в сторону и набрал номер скорой помощи. Чётко, без эмоций, назвал адрес и описал состояние: «Женщина, психоневрологический статус изменён, только что обезврежена с холодным оружием, требуется осмотр психиатра».

Положив трубку, я вернулся и сел напротив неё на корточки, чтобы быть на одном уровне.

— Маш, слушай меня внимательно. Мальчишки спят за той дверью. Они не должны тебя видеть такой. Они не должны слышать криков. Ты понимаешь? Ты их мать. Ты же не хочешь их напугать?

Она подняла на меня заплаканные глаза, и в них на секунду мелькнуло что-то человеческое, осознанное. Она слабо кивнула.

— Я… я не хочу, – прошепелявила она.
– Просто… не отпускай меня обратно. Не отпускай в ту палату.